Евгений Абдуллаев,поэт, прозаик, переводчик, литературный критик. Прозу и стихи публикует под псевдонимом Сухбат Афлатуни. Родился в 1971 году в Ташкенте; в 1993 году окончил философский факультет Ташкентского государственного университета. Стихи и проза переведены на английский, французский, китайский и другие языки. Лауреат «Русской премии» (2005, 2011) и премии «Ясная Поляна» (2025). Главный редактор журнала «Восток Свыше» (Ташкент), член редакционных советов журналов «Дружба народов» и «Звезда Востока». Живёт в Ташкенте.
Современная литература Востока снова интересна русскому читателю.
Предыдущий пик внимания к ней был в середине 1960‑х — середине 1980‑х. Прежде всего, к японской литературе, но не только к ней. Был интерес к классической литературе Китая — с переводами современных авторов из-за охлаждения советско- китайских отношений было хуже. Издавали и турецких писателей: Азиза Несина, Орхана Кемаля, Яшара Кемаля. Много выходило в сериях «Современная восточная новелла», «Восточный альманах», вне серий. Хотя «Восток», конечно, внутри себя очень разный.
Был интерес и к «своему» Востоку: к литературе Средней Азии и Закавказья. Чингиза Айтматова, Отара Чиладзе, Гранта Матевосяна и других ценили в том числе и за отражение других культурных миров.
С середины 1980‑х до конца 1990‑х внимание к современной прозе Востока несколько ослабло. Хлынул поток запрещённой прежде русской литературы; спешно переводились книги европейских и американских классиков, до этого по цензурным соображениям не издававшихся. Всё это также жадно и спешно читалось.
С начала 2000‑х Восток снова стал интересен. Началось, как и раньше, с японцев — с Харуки Мураками (и отчасти с Рю Мураками). Впрочем, больше привлекала японская массовая литература — манга; что касается серьёзной литературы, то дальше обоих Мураками дело почти не шло. Хорошо и оперативно начали переводить Орхана Памука, с 2010‑х — Элиф Шафак. Салмана Рушди вообще издали на русском почти всего. С середины 2010‑х начинают, наконец, активно переводить современную прозу Китая — нобелиата Мо Яня, Лю Чжэньюня, Лю Цысиня, Юй Хуа… С переводами арабских и иранских авторов дела несколько хуже, но и здесь кого‑то публикуют. А прежний «свой» Восток — Средняя Азия и Закавказье?
Да, это уже не часть, как прежде, единого государства, но тем эти писатели для русского читателя интересней. Какие‑то имена известны — прежде всего, пишущие на русском авторы, живущие в постсоветских «восточных» государствах, либо уехавшие, но продолжающие о них писать. Андрей Волос (Таджикистан), Михаил Земсков, Юрий Серебрянский, Илья Одегов (Казахстан), Алексей Торк и Даниэль Бергер (Киргизстан), Наринэ Абгарян и Мариам Петросян (Армения), Хамид Исмайлов (Узбекистан)… Можно назвать ещё имена.
А что пишется на национальных языках? Тут почти terra incognita. Русских переводов после 1991 года — единицы (те, что выходят в более- менее заметных издательствах). «Гугарк» и «Сердце матери» азербайджанского писателя Сеймура Байджана. «Каменные сны» Акрама Айлисли, ставшие небольшим литературным цунами, вышли в журнале «Дружба народов», но в виде книги изданы не были.
Сборник повестей выдающегося узбекского писателя Тагая Мурада «Тарлан». Четыре сборника грузинского прозаика Зазы Бурчуладзе… Наверное, что‑то ещё. Но по сравнению с переводами с других языков — капля в море.
«…Можно с уверенностью говорить об отсутствии грузинской переводной литературы на российском книжном рынке за весь постсоветский период», пишет грузинская переводчица Ирина Модебадзе. То же самое можно сказать и о переводах с других языков Средней Азии и Закавказья.
Или на этих языках после 1991‑го не писалось ничего яркого и интересного? Писалось, и немало. Об этом можно судить по трёхтомной антологии «Современная литература стран СНГ», вышедшей в издательстве ОГИ в 2022 году. Особенно интересен первый том, в который вошли переводы прозы. «В течение тридцати лет независимости, — говорится в аннотации, — в каждой из стран продолжала развиваться художественная литература, появились новые авторы, о которые недостаточно известно читающим на русском языке»; антология призвана восполнить этот «досадный гуманитарный пробел». Она, действительно, стала заметным событием, была отмечена премией «Книга года» на Московской книжной ярмарке в 2023 году. Но одной антологии для того, чтобы познакомить русского читателя с современной литературой стран, с которыми Россия была связана длительным историческим периодом совместного развития (и сохраняет активные контакты и сегодня), явно недостаточно. «Гуманитарный пробел» сохраняется.
Продвижения своих национальных литератур, разумеется, дело самих государств и их культурных институтов: фондов, министерств, писательских объединений. Вероятно, что‑то они делают и продвигают. Но до российского книжного рынка эта литература почти не доходит. Да и до других, насколько могу судить.
Художественная литература сегодня уязвима как никогда раньше. Даже больше, чем в 90‑е: тогда разрушались прежние институты и связи, падали тиражи, книги дорожали, но интерес к современной беллетристике сохранялся. Сегодня не столько разрушаются институты — исчезают читатели серьёзной (некоммерческой) литературы. С каждым новым поколением, если судить по данным соцопросов, да и просто «на глазок», их становится меньше. И читают всё меньше, и задумываются над прочитанным всё реже. А смысл серьёзной литературы именно в этом: в возможности неторопливого обдумывания и понимания, а не просто поглощения информации.
Ситуация не уникальна. Последний раз такое было сто лет назад. Прежний читающий класс был почти разрушен революцией и вой ной, новые поколения серьёзной литературы почти не понимали. Но постепенно, не сразу, новый читатель возник — приход его даже породил книжный бум 1970‑х — 1980‑х. И возник он в том числе благодаря формированию сильной школы художественного перевода, включая и переводы с восточных языков.
С европейских языков переводы на русский были и будут: традиция перевода с них так же стара, как и сама русская литература. Переводы художественной литературы с восточных языков — дело несколько иное. И переводчиков с них всегда было гораздо меньше, и переводческого труда тут требуется больше, и издатели более осторожны: если автор не переведён уже на десяток европейских языков и не отмечен какой‑ нибудь крупной премией, желательно — Нобелевской, то шанс, что его рискнут издать, не слишком велик.
И всё же есть надежда, что на волне нынешнего читательского интереса к Востоку «восточных» авторов станут переводить и издавать больше. И Дальнего Востока, и Ближнего Востока, и самого ближнего — постсоветского.