Вырубил мобильный, сижу сочиняю заметку в этот номер, пишу о нашем журнале: «… „Евразимут“ — не инструмент утверждения, а прибор наблюдения. Он не столько отражает современность, сколько позволяет увидеть… Мы наблюдаем за тем, как управленческое мышление переплетается с культурным воображением, а экономика становится способом воплощения идей… модели развития России в контуре Евразии, журнал становится лабораторией — местом, где можно уловить ритмы трансформации: как прошлое перетекает в настоящее, как отдельные практики образуют узоры смысла…»
Но чувствую, что не то, как в докладах некоторых, «обо-всём-ни-о чём», не нравится мне, а тут на домашний, который всегда молчит, звонит давний товарищ, вернулся недавно с СВО.
— Так ты в Москве? — кричу в трубку телефона. — Жив-здоров?
— Нормально, — отвечает. (Отец злился, когда на вопрос «как в школе?» я коротко отвечал «нормально». Потом я сам злился, когда так отвечал сын). Вот также нормально прошёл год у друга, с которым встретились через час. Расспрашиваю его, вернувшегося в короткий отпуск с Донбасса, с самой ЛБС, как там. Нормально.
Потом разговорились: этот был ранен, вернулся в строй, тот представлен к награде, решить бы ребятам вопрос с генераторами, нужны квадроциклы, FPV-дроны, какой‑то «князь Вандал Новгородский»… Знает, что наступающий год объявлен Годом единства народов страны, говорит: у нас единство полное, воюют и белорусы, и даргинцы, конечно, русские и буряты, и корейцы. Все они — Патриоты России.
— Кстати, встретил тут после Форума выступавшего там на фуршете гостя.
Горжусь, говорит, что я патриот!
Я ему: «Чем тут гордиться? Даже смешно».
Он аж остолбенел. Готов был из себя выпрыгнуть, по сторонам озираясь, внимание привлекая к беспорядку в стройных рядах.
А я продолжаю: «Как можно гордиться тем, что любишь маму? Или тем, что у тебя две ноги и две руки. Это — нормально!» Ненормально Родину не любить. Вот ей, страной, я горжусь. И ребятами, что там со мной, и теми, что ушли, горжусь! Ну ты меня понял.
Я его, конечно, понял, и я им, другом своим, тоже горжусь и очень верю в то, что у него всё будет хорошо в Новом, 2026 году. Выпили по рюмке- второй чая за встречу и я вернулся к заметке: «…Мы не ищем финальных ответов, не ставим оценок. Мы создаём пространство, в котором смыслы могут проявляться, переплетаться и обретать форму. Форму, которая станет вариантом нормы».
— Так ты в Москве? — кричу в трубку телефона. — Жив-здоров?
— Нормально, — отвечает. (Отец злился, когда на вопрос «как в школе?» я коротко отвечал «нормально». Потом я сам злился, когда так отвечал сын). Вот также нормально прошёл год у друга, с которым встретились через час. Расспрашиваю его, вернувшегося в короткий отпуск с Донбасса, с самой ЛБС, как там. Нормально.
Потом разговорились: этот был ранен, вернулся в строй, тот представлен к награде, решить бы ребятам вопрос с генераторами, нужны квадроциклы, FPV-дроны, какой‑то «князь Вандал Новгородский»… Знает, что наступающий год объявлен Годом единства народов страны, говорит: у нас единство полное, воюют и белорусы, и даргинцы, конечно, русские и буряты, и корейцы. Все они — Патриоты России.
— Кстати, встретил тут после Форума выступавшего там на фуршете гостя.
Горжусь, говорит, что я патриот!
Я ему: «Чем тут гордиться? Даже смешно».
Он аж остолбенел. Готов был из себя выпрыгнуть, по сторонам озираясь, внимание привлекая к беспорядку в стройных рядах.
А я продолжаю: «Как можно гордиться тем, что любишь маму? Или тем, что у тебя две ноги и две руки. Это — нормально!» Ненормально Родину не любить. Вот ей, страной, я горжусь. И ребятами, что там со мной, и теми, что ушли, горжусь! Ну ты меня понял.
Я его, конечно, понял, и я им, другом своим, тоже горжусь и очень верю в то, что у него всё будет хорошо в Новом, 2026 году. Выпили по рюмке- второй чая за встречу и я вернулся к заметке: «…Мы не ищем финальных ответов, не ставим оценок. Мы создаём пространство, в котором смыслы могут проявляться, переплетаться и обретать форму. Форму, которая станет вариантом нормы».
