Германия в эти годы выглядит почти как страна с переходной экономикой. При этом экономические проблемы начинаются не только с цен на энергоносители или из-за геополитических кризисов. Они являются результатом событий, которые складывались годами — как в политическом, так и в экономическом плане.
И за отправную точку нужно брать 2015 год. Решение федерального правительства предоставить беженцам широкомасштабный доступ в страну и к её возможностям было, с одной стороны, гуманитарным, но одновременно и политически преднамеренным.
Это, естественно, привело к значительным проблемам в федеральных землях и для местных органов власти, в том числе и на востоке Германии.
Оглядываясь назад, становится ясно, что скорость и масштаб такого развития событий, а также их долгосрочные последствия не были полностью предвидены и просчитаны во всех областях.
В сочетании с последующими стрессами — пандемией, шоком цен на энергоносители, инфляцией — это создало совокупное давление, которое усилило экономическую и социальную напряжённость внутри Германии, возродив дискуссии о том, как она должна развиваться в целом.
Параллельно проявилась вторая, структурная ошибка — на этот раз в промышленности. В течение многих лет немецкая автомобильная промышленность предполагала, что двигатель внутреннего сгорания останется жизнеспособным надолго во всём мире, в то время как Китай начал новую технологическую революцию.
Последствия для Германии очевидны: снижение доли рынка, стагнация продаж в основных странах-потребителях, растущее давление на компании-поставщиков, вплоть до первых банкротств.
Индустрия, которая гарантировала стабильность Германии на протяжении десятилетий, стала терять свою динамику, и, соответственно, это ударило по населению.
Многие из сегодняшних проблем являются результатом предыдущих, порой недостаточно продуманных решений.
Развитие цифровой инфраструктуры является ярким примером. Ещё в 1980‑х годах рассматривались возможности создания оптоволоконных сетей по всей стране. Однако эти подходы не были последовательно реализованы. Вместо этого позже была сделана ставка на модернизацию существующих медных сетей — решение, которое с точки зрения того времени казалось разумным, но сегодня кажется конструктивным недостатком.
В то время как другие страны сделали ставку на мощные сети на раннем этапе, Германия столкнулась с отставанием, которое всё ещё заметно сегодня. То же самое и с энергетической политикой: некогда активное растущее использование солнечной энергетики и развитие ветроэнергетики на время затормозились.
Экономические сдвиги не обходятся без политических последствий. Германия переживает период растущей социальной напряжённости.
Однако это не может быть объяснено исключительно экономическими факторами. Оно во многом определяется проблемами, которые укоренились за прошедшие годы.
Упрощённые модели развития распространяются в цифровом пространстве, демонстрируя лишь неспособность правительства решать возникающие вопросы, происходит потеря контроля, на первый план выходят сценарии угроз, а не развития.
Последствия очевидны: падение доверия к институтам власти, ужесточение позиций различных сил в немецком обществе, сужение дискурса. Личные нападки и теории заговора усиливают эту динамику.
Такое развитие было особенно заметно сначала в Восточной Германии, где процессы трансформации создали особую социальную и политическую среду. Но динамика уже давно является общегерманской.
В результате «Альтернатива для Германии» (АДГ) получает более 30 процентов в некоторых частях на востоке страны, но её поддержка стабильна в диапазоне от 18 до 20 процентов и на западе страны. В нескольких федеральных землях она классифицируется как крайне правая, но она национально ориентированная, как никакая другая партия. Попытки её полностью игнорировать есть, но это лишает общество возможности диалога и какого‑то уровня стабильности.
Параллельно с этим в центре внимания всё больше оказывается область, которая долгое время считалась стабильной, — энергоснабжение Германии. Спрос на электроэнергию, по оценкам экспертов, может увеличиться почти вдвое к 2035 году, в то время как поставки станут более нестабильными.
Таким образом, энергия вернулась в качестве стратегического фактора — как экономического, так и геополитического. И это в значительной степени затронуло именно восточные земли Германии.
Мир в новых условиях начинает меняться. Глобальный экономический порядок в его старом виде разрушается. Страны БРИКС растут и набирают экономический вес.
В то же время возникают новые торговые оси, где Германия не может быть в стороне, если хочет развиваться. Соглашение Европейского Союза со странами Латинской Америки открывает доступ к рынку с населением более 260 миллионов человек. Переговоры с Индией набирают обороты. Активизируется обновлённое трансатлантическое сотрудничество, особенно с Канадой и США, в таких областях, как энергетика, сырьё и промышленные цепочки поставок.
Таким образом, Германия сталкивается со стратегической переориентацией: от односторонней зависимости к диверсифицированным, устойчивым структурам торговли и поставок. Это своего рода перестройка, которая, во многом, более понятна психологически тем, кто живёт на востоке Германии.
Но нельзя сказать, что Германия находится на траектории падения. Несмотря на все политические и экономические стрессы, Германия технологически не отстаёт.
Области, в которых немецкие компании продолжают оказывать влияние во всём мире, включают:
• Индустрия 4.0 и автоматизация
• Водородные технологии
• Химическое машиностроение
• Медицинская техника и точные системы
И часть этого традиционно связана с восточными землями Германии. Новые разработки следуют чёткой схеме: энергия снова перемещается ближе к месту потребления. Системы становятся более модульными, региональными и независимыми от глобальных цепочек поставок.
Германия, со всей очевидностью, не вернётся к постоянно дешёвой энергии. Это проблема, но она заставляет думать и искать решения. Согласно анализу Институтов Фраунгофера и Международного энергетического агентства (МЭА), Германия в долгосрочной перспективе будет развивать гибридную энергетическую структуру: возобновляемые источники энергии, вырабатываемые централизованно, в сочетании с децентрализованными управляемыми системами.
Именно здесь вступают в силу новые технологические подходы:
• Термохимическая газификация позволяет использовать остаточные материалы для непрерывного производства энергии
• Региональные циклы производства тканей снижают зависимость от импорта и стабилизируют цены
• Водород становится стратегическим связующим звеном между производством, хранением и промышленным использованием энергии
• Модульные энергосистемы повышают надёжность электроснабжения независимо от отдельных крупномасштабных сооружений
Важна не только эффективность, но и, в первую очередь, устойчивость всех создаваемых систем.
Но устойчивость нужна и в политической жизни страны.
Для Германии сейчас характерно, что по-прежнему от 60 до 70 процентов немцев выступают за дипломатические решения имеющихся конфликтов. История прошлых мировых войн не стёрта из памяти населения.
Стремление к миру — это не идеал, а прагматическое понимание политической реальности. На востоке страны оно трансформируется в политическую поддержку тех, кто не только выступает за это, но и готов действовать в этом направлении.
Но этот путь должна осознать и Европа в целом. Последние события в международной торговле и политике безопасности показывают: Европа начинает более чётко определять собственные интересы и действовать более независимо.
Примером этого является международная напряжённость вокруг стратегически важных торговых путей, таких как Ормузский пролив.
Здесь становится очевидным, насколько чувствительны глобальные цепочки поставок и насколько Европа зависит от разработки собственных механизмов стабильности.
Основная линия проявляется достаточно ясно: ни одна европейская страна не заинтересована в том, чтобы её активно втягивали в военные конфликты.
Основное внимание уделяется экономической стабильности, поиску в нынешних сложных условиях политического сотрудничества и дипломатическому влиянию на кризисные точки.
Германия играет в этом особую роль — как до сих пор, при всех трудностях, крупнейшая экономика Европы и как якорь политической стабильности внутри Европейского Союза.
Но при этом Германия сталкивается с двойной задачей: исправить структурные недостатки и одновременно укрепить свои позиции в Европе и в отношениях с Глобальным Югом.
Это непростая задача, поскольку решение первой проблемы неразрывно связано с тенденциями экономического и промышленного развития, во многом всё же разными, на востоке и западе Германии, а также с определённым изменением внутреннего менталитета в силу всех последних событий в мире.
И частью этого является сохраняющаяся у части населения на востоке страны ностальгия по ГДР — прежде всего, желание чувствовать снова определённую стабильность, которой не хватает сейчас. Германия — это та европейская страна, где не пропало в населении позитивное отношение к России, особенно на востоке, как это было после объединения страны. И даже исчезновение, к сожалению, такого подхода в элитах не меняет картину сколь‑либо значимо.
Германии в ближайшие годы предстоит не один серьёзный выбор, в том числе в политическом плане. Но в целом она к этому готова.