Сергей Глазьев, Государственный секретарь Союзного государства
— Вы написали книгу «Китайское экономическое чудо. Уроки для России и мира». Какие ключевые уроки из китайского опыта наиболее применимы для развития Союзного государства?
— Опыт достижения китайского экономического чуда вполне применим как для нашей, так и для любой другой страны мира. Китай стал ведущей экономической державой благодаря эффективной системе управления. По данным Национального статистического бюро КНР, ВВП Китая вырос на 4,7% в годовом исчислении и достиг 69,6 триллиона юаней (около 10,25 триллиона долл.) в первом полугодии 2026 года. Устойчивые темпы роста подчеркивают жизнеспособность китайской экономической модели по мере того, как страна вступает в новый пятилетний этап развития.
Китай является образцом становления нового мирохозяйственного уклада, который мы назвали интегральным, так как он сочетает типичное для социалистических стран централизованное стратегическое планирование с рыночной конкуренцией, частную собственность с государственной финансовой системой. Государственное регулирование направляет частное предпринимательство на достижение целей повышения народного благосостояния и конкурентоспособности экономики. Хотя сами китайцы именуют свой строй социализмом с китайской спецификой, характерные для него институты и механизмы могут быть использованы в Союзном государстве. Главное — они должны работать как единая система управления. В частности, денежно-кредитная политика должна быть подчинена целям социально-экономического развития, а не догматике МВФ в интересах международного капитала. Это соответствует и рекомендациям экономической науки, в которой математически доказано, что главной целью Центробанка должно быть создание условий для повышения инвестиционной активности. Внедрение новых технологий повышает эффективность производства и объем выпуска товаров, что, в свою очередь, обеспечивает долгосрочную макроэкономическую стабильность. Лучшим и единственно эффективным средством борьбы с инфляцией является НТП, он же — главный фактор экономического роста.
— Опыт достижения китайского экономического чуда вполне применим как для нашей, так и для любой другой страны мира. Китай стал ведущей экономической державой благодаря эффективной системе управления. По данным Национального статистического бюро КНР, ВВП Китая вырос на 4,7% в годовом исчислении и достиг 69,6 триллиона юаней (около 10,25 триллиона долл.) в первом полугодии 2026 года. Устойчивые темпы роста подчеркивают жизнеспособность китайской экономической модели по мере того, как страна вступает в новый пятилетний этап развития.
Китай является образцом становления нового мирохозяйственного уклада, который мы назвали интегральным, так как он сочетает типичное для социалистических стран централизованное стратегическое планирование с рыночной конкуренцией, частную собственность с государственной финансовой системой. Государственное регулирование направляет частное предпринимательство на достижение целей повышения народного благосостояния и конкурентоспособности экономики. Хотя сами китайцы именуют свой строй социализмом с китайской спецификой, характерные для него институты и механизмы могут быть использованы в Союзном государстве. Главное — они должны работать как единая система управления. В частности, денежно-кредитная политика должна быть подчинена целям социально-экономического развития, а не догматике МВФ в интересах международного капитала. Это соответствует и рекомендациям экономической науки, в которой математически доказано, что главной целью Центробанка должно быть создание условий для повышения инвестиционной активности. Внедрение новых технологий повышает эффективность производства и объем выпуска товаров, что, в свою очередь, обеспечивает долгосрочную макроэкономическую стабильность. Лучшим и единственно эффективным средством борьбы с инфляцией является НТП, он же — главный фактор экономического роста.
Можно долго перечислять институты и механизмы поддержки экономического роста, действующие в КНР, которые можно было бы внедрить у нас. Целевые дешевые долгосрочные кредиты вплетены в реализацию правительственных программ и проектов и органично вписываются государственную промышленную политику. То же касается субсидирования расходов предприятий на НИОКР, финансирования научно-технических программ. Главное — каждый из многочисленных инструментов поддержки роста производства и инвестиций составляет элемент системы управления, обеспечивающей неуклонное повышение уровня жизни населения и конкурентоспособности экономики Китая. Они широко применяются под обязательства хозяйствующих субъектов, за которые отвечают их руководители. Сквозной механизм ответственности за результаты использования предоставляемых ресурсов пронизывает всю систему управления экономическим развитием Китая, обеспечивая эффективную работу всех ее инструментов.
В Китае успешно работает так называемый «круг экономического процветания»: денежные власти генерируют целевое долгосрочное дешевое кредитование инвестиций в освоение передовых технологий и увеличение объемов производства пользующихся спросом товаров, что обеспечивает рост заработных плат, доходов и повышение благосостояния населения, наращивание сбережений и спроса, что создает условия для дальнейшего роста инвестиций. Такой же механизм с положительной обратной связью нужно наладить и у нас, разорвав порочный круг деградации, когда повышение Центральным банком процентных ставок влечет сокращение кредитования инвестиций, следствием чего становится технологическое отставание и падение конкурентоспособности экономики, компенсируемое девальвацией рубля, которое приводит к новому витку инфляции с продолжением этого порочного круга. Для этого потребуется ввести ограничения на вывоз капитала, чтобы дешевые кредиты не перетекали на валютный рынок, а также специальные инструменты рефинансирования банков под обязательства производственных предприятий по наращиванию выпуска товаров и внедрению новых технологий. На основе таких обязательств — не только предприятий, но и органов местного самоуправления, институтов развития — в китайских провинциях формируются инвестиционные платформы, которые при поддержке гарантий региональных органов власти служат залоговой базой для наращивания кредита банковской системой.
— Как экономические циклы, описанные в вашей книге, влияют на текущее сотрудничество трёх стран?
— Циклы смены технологических и мирохозяйственных укладов оказывают влияние на экономику в целом, так как влекут ее технологическую перестройку и изменение институтов, соответственно. Эти глубокие структурные изменения затрагивают всех и каждого. Не успевающие к ним приспособиться субъекты хозяйствования гибнут, а вовремя подготовившиеся — получают сверхприбыли в форме интеллектуальной или административной ренты. Китай оседлал и вырвался в мировые лидеры на длинной волне роста нового технологического уклада, ядро которого составляют нано-, биоинженерные, информационно-коммуникационные, аддитивные и цифровые технологии. Одновременно он сформировал систему управления с институтами нового мирохозяйственного уклада, создав, по сути интегральный строй, появление которого более полувека назад предвидел П. Сорокин: свободный от недостатков советского социализма и американского капитализма и объединяющий их преимущества. Сочетая новые технологии и передовые институты, Китай стал центром мировой экономики. При этом он реализует новый подход к выстраиванию внешнеэкономических связей на основе совместных инвестиций. Предложенная им программа «Один пояс — один путь» объединила множество стран посредством осуществления разнообразных инвестиционных, прежде всего — инфраструктурных, проектов на основании так называемой политики обоюдного выигрыша. Когда, в отличие от либерализации внешней торговли, от которой выигрывают передовые страны, достигается взаимовыгодное сотрудничество на основе объединения конкурентных преимуществ для наращивания совместных производств.
У Союзного государства есть два варианта сотрудничества с Китаем: вписаться в ядро нового мирохозяйственного уклада, создав столь же эффективную систему управления на основании аналогичных институтов и наращивания производства нового технологического уклада в кооперации с китайскими партнерами, или оказаться на периферии нового центра мировой экономики в качестве поставщика сырьевых ресурсов, энергоносителей, материалов низкой степени переработки. После введения санкций со стороны недружественных стран, внешняя торговля России и, в значительной степени, Беларуси, развернулась с Запада на Восток. В 2021—2023 годах доля Китая в совокупном импорте ЕАЭС выросла с 27 до 47%, а недружественных стран НАТО обвалилась с 54 до 32%. Поток российского сырья и энергоносителей переориентировался с Запада на Восток. Импорт Китаем и Индией российских товаров (нефть, нефтепродукты, уголь, газ, металл, древесина) вырос в 2021—2025 гг. почти вдвое (с 60 до 115 млрд долл.) и в 5−6 раз (с 9 до 55 млрд долл.), соответственно.
Китай стал основным торговым партнером Союзного государства, по сути заняв место ЕС, торговля с которым была свернута по вине западных санкционеров. Некоторую часть европейского импорта удалось заместить внутренним производством. Но, в целом, позиция нашей экономики в евразийском разделении труда изменилась мало. Китайская экономика в силу своего технологического превосходства заинтересована, главным образом, в импорте российского сырья и в доступе на рынок Союзного государства, где конкурирует с отечественными товарами. В этой сфере возникают противоречия, преодоление которых возможно на пути развития производственной кооперации. Функционирующий в Беларуси индустриальный парк «Великий камень» является хорошей площадкой для размещения совместных предприятий, встроенных в кооперационные цепочки отечественной промышленности. Другим хорошим примером является использование китайских микроэлектронных компонентов в отечественном машиностроении.
Следует отметить, что структура белорусской экономики больше похожа на китайскую, чем российская. Система управления развитием экономики основывается на стратегическом планировании, государственное регулирование направляет предпринимательскую активность на рост производства и народного благосостояния, в этих же целях осуществляется регулирование цен, денежного обращения и доступа к ресурсам. Значительное место занимает государственный сектор; при этом государство направляет деятельность банковской системы на цели кредитования роста производства и инвестиций. Основной отраслью является обрабатывающая промышленность. Можно было бы создать общие институты развития для кредитования совместных производств на рынке не только Союзного государства и ЕАЭС, но и третьих стран. Использовать китайский опыт реализации перспективных направлений развития посредством сочетания стратегического планирования, целевого дешевого долгосрочного кредитования инвестиций, креативного предпринимательства. У нас есть научно-технические заделы, позволяющие развернуть производство самой передовой в мире техники.
Например, БЕЛАЗ является мировым лидером в производстве большегрузных самосвалов. Московские ученые обладают знаниями по добыче и химическому связыванию природного водорода, который может стать ведущим новым энергоносителем следующего технологического уклада. Китайские инженеры делают лучшие в мире топливные элементы, генерирующие электроэнергию, потребляя водород. Наши общие международные и национальные институты развития предоставляют долгосрочные льготные кредиты на перспективные проекты. Вместе мы могли бы создать самый эффективный в мире самосвал для добывающей промышленности, в дальнейшем распространив эту технологию на другие отрасли транспортного машиностроения.
— Вы предлагаете нечто подобное сделать в Союзном государстве, когда говорите об инвестиционной платформе с рефинансированием от центральных банков?
— Совершенно верно. Только с ориентацией на кредитование инвестиций в создание и расширение совместных белорусско-российских производств, в том числе товаров Cоюзного государства. Недавно такое понятие было введено в нашу нормативную базу.
Основная проблема экономики Союзного государства — размер и качество инвестиций, которые сегодня становятся недостаточными для простого воспроизводства, тем более требуемых темпов выше среднемировых. В настоящее время отношение инвестиций к ВВП Беларуси составляет 18%, в России — 21%, для реализации Стратегии опережающего развития требуется выход на уровень 30−35% (они еще выше в КНР и других быстроразвивающихся странах Азии), при этом значительная их часть должна идти на создание производств новейшего (шестого) технологического уклада, что требует кратного роста затрат на НИОКР.
В условиях эскалации внешних санкций и проводимой жесткой (ограничительной) денежно-кредитной политики большинство промышленных предприятий лишено возможностей привлечения заемных средств в воспроизводство своего потенциала. Конечная стоимость кредитных ресурсов, предоставляемых коммерческими банками предприятиям, составляет в настоящее время не менее 15−20% годовых при средней рентабельности производства продукции в 5−10%. Предприятия вынуждены либо закладывать эти издержки в цену конечной продукции, что ведет к её неоправданному удорожанию, либо работать в убыток (проедая оборотные средства и недоинвестируя НИОКРы), что подрывает устойчивость стратегических отраслей экономики и создает риски неплатежеспособности.
Отечественный и мировой опыт показывает, что выходом является формирование мощной системы многоканального целевого кредитования производственных предприятий, опирающейся на специнструменты рефинансирования центральных банков. Цель создания предлагаемого специального инструмента рефинансирования — целевое долгосрочное (не менее 3 лет) кредитование предприятий под расширение и модернизацию производства востребованной продукции. При этом данный вид финансирования не создает инфляционный эффект, так как дополнительное денежное предложение полностью связывается и компенсируется выпуском востребованной продукции. Для этого необходим контроль за целевым использованием и возвратностью кредитов.
На первом этапе предлагается отработать механизм целевого низкопроцентного долгосрочного кредитования производства товаров Союзного государства, в том числе создаваемых в результате реализации проектов и программ Союзного государства
— Как обеспечить технологический суверенитет при углублении сотрудничества с Китаем?
— На сегодняшний день КНР является единственной страной в мире, добившейся технологического суверенитета. Для этого ей потребовалось две пятилетки напряженного труда по развитию базисных производств нового технологического уклада. Мы существенно отстаем в этой области и не обладаем механизмами кредитования инвестиций в их развитие и расширение. В этой ситуации следовало бы развивать взаимовыгодное научно-техническое сотрудничество, создавать технологические альянсы с китайскими корпорациями, формировать общие базы научно-технической информации. Для интеграции научно-технических потенциалов требуется высокая степень доверия. Нам предстоит большая работа по практической реализации отношений стратегического партнерства на уровне руководителей наших государств в совместных проектах и программах, создании благоприятного инвестиционного и инновационного климата.
— Есть ли планы по созданию совместных экономических зон или промышленных кластеров с участием Китая и стран Союзного государства?
— Да. Эти планы базируются на отношениях всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия между государствами-членами Союзного государства и КНР. Подобная деятельность способствует развитию приграничных производственных площадок, кластеров и трехсторонней промышленной кооперации. Успешными примерами являются кластер «Нижнеленинское-Тунцзян», Китайско-белорусский индустриальный парк «Великий камень» и ОЭЗ «Алабуга».
— Какие конкретные проекты сейчас реализуются на территории Союзного государства с участием Китая? Можно ли их назвать «точками роста»?
— Одним из самых успешных примеров инвестирования для Китая является индустриальный парк «Великий камень». На данный момент это крупнейший китайский проект в рамках «нового Шелкового пути». Индустриальный парк «Великий камень» с его особым правовым режимом в Союзном государстве рассматривается в качестве базовой модели для объединения промышленных политик России, Беларуси и Китая.
Главный проект на территории России — запланированный к строительству, начиная с 2027 года, газопровод «Сила Сибири — 2», ежегодные поставки по которому заявлены на уровне 50 миллиардов кубометров газа в год.
— Какие сферы сотрудничества с Китаем вы считаете наиболее перспективными для Союзного государства в ближайшие 3−5 лет?
— Пятнадцатый пятилетний план Китая на 2026−2030 годы открывает широкие возможности для сотрудничества. Ключевыми драйверами развития Китая в ближайшие годы названы модернизация промышленности за счет искусственного интеллекта, роботизации и автоматизации, развитие цифровой инфраструктуры и управление данными.
Исходя из этого, наряду с транспортным машиностроением, я бы выделил агропромышленный комплекс, биоинженерные и клеточные технологии, атомную энергетику, авиакосмическую и добывающую промышленность, информационные технологии. Это сферы, где сочетание наших конкурентных преимуществ может дать новое качество производства конкурентоспособных товаров на евразийском рынке. Для этого необходимо развивать научно-производственную кооперацию, переходить от торговли и цепочек поставок к совместным предприятиям и научно-технологическим консорциумам. Подводить под их выращивание целевое кредитование институтов развития.
Сотрудничество с КНР в эту пятилетку расширится и в традиционных сферах: газ (новый газопровод «Сила Сибири — 2»), космос (Совместная лунная база), финансы (до 80−90% доля в расчетах в национальных валютах).
Продолжится взаимодействие в атомной энергетике.
«Росатом» строит в Китае энергоблоки с реакторами ВВЭР‑1200. В 2025 году подписан контракт на строительство до 2030 года еще двух энергоблоков.
— Какие шаги предпринимаются для упрощения логистики и таможенных процедур между Китаем и Союзным государством?
— В последние годы логистика стала одним из главных ограничителей роста товарооборота. Инфраструктура не всегда успевает за спросом, а сроки доставки и цена перевозки напрямую влияют на конкурентоспособность товаров.
В нынешних условиях цена товара у поставщика не является основным критерием для принятия решения по закупкам. Бизнес оценивает всю цепочку целиком — доставку, таможню, страхование и валютные риски. В работе с Китаем это особенно важно. Выигрывает не тот, кто нашел самый дешевый товар, а тот, кто выстроил надежную и понятную логистическую схему.
Упрощение логистики и таможенных процедур между Китаем, Россией и Беларусью достигается посредством цифровизации обмена данными и развития мультимодальных коридоров. Ключевые меры включают взаимное признание уполномоченных экономических операторов, электронный документооборот и применение навигационных пломб.
Таможенное администрирование и цифровизация реализуется через проект «Зеленый коридор». Проект предусматривает сокращение времени досмотра и приоритетное оформление грузов добросовестных участников ВЭД на основе предварительного обмена данными между ФТС России, ГТК Беларуси и Главным таможенным управлением КНР. Переход на сквозную «Цифровую таможню» и бесшовный транзит уменьшает время обработки партий с нескольких дней до часов.
Одновременно внедрены инструменты для снижения административных барьеров и минимизации физических проверок для компаний со статусом уполномоченного экономического оператора.
В Китае успешно работает так называемый «круг экономического процветания»: денежные власти генерируют целевое долгосрочное дешевое кредитование инвестиций в освоение передовых технологий и увеличение объемов производства пользующихся спросом товаров, что обеспечивает рост заработных плат, доходов и повышение благосостояния населения, наращивание сбережений и спроса, что создает условия для дальнейшего роста инвестиций. Такой же механизм с положительной обратной связью нужно наладить и у нас, разорвав порочный круг деградации, когда повышение Центральным банком процентных ставок влечет сокращение кредитования инвестиций, следствием чего становится технологическое отставание и падение конкурентоспособности экономики, компенсируемое девальвацией рубля, которое приводит к новому витку инфляции с продолжением этого порочного круга. Для этого потребуется ввести ограничения на вывоз капитала, чтобы дешевые кредиты не перетекали на валютный рынок, а также специальные инструменты рефинансирования банков под обязательства производственных предприятий по наращиванию выпуска товаров и внедрению новых технологий. На основе таких обязательств — не только предприятий, но и органов местного самоуправления, институтов развития — в китайских провинциях формируются инвестиционные платформы, которые при поддержке гарантий региональных органов власти служат залоговой базой для наращивания кредита банковской системой.
— Как экономические циклы, описанные в вашей книге, влияют на текущее сотрудничество трёх стран?
— Циклы смены технологических и мирохозяйственных укладов оказывают влияние на экономику в целом, так как влекут ее технологическую перестройку и изменение институтов, соответственно. Эти глубокие структурные изменения затрагивают всех и каждого. Не успевающие к ним приспособиться субъекты хозяйствования гибнут, а вовремя подготовившиеся — получают сверхприбыли в форме интеллектуальной или административной ренты. Китай оседлал и вырвался в мировые лидеры на длинной волне роста нового технологического уклада, ядро которого составляют нано-, биоинженерные, информационно-коммуникационные, аддитивные и цифровые технологии. Одновременно он сформировал систему управления с институтами нового мирохозяйственного уклада, создав, по сути интегральный строй, появление которого более полувека назад предвидел П. Сорокин: свободный от недостатков советского социализма и американского капитализма и объединяющий их преимущества. Сочетая новые технологии и передовые институты, Китай стал центром мировой экономики. При этом он реализует новый подход к выстраиванию внешнеэкономических связей на основе совместных инвестиций. Предложенная им программа «Один пояс — один путь» объединила множество стран посредством осуществления разнообразных инвестиционных, прежде всего — инфраструктурных, проектов на основании так называемой политики обоюдного выигрыша. Когда, в отличие от либерализации внешней торговли, от которой выигрывают передовые страны, достигается взаимовыгодное сотрудничество на основе объединения конкурентных преимуществ для наращивания совместных производств.
У Союзного государства есть два варианта сотрудничества с Китаем: вписаться в ядро нового мирохозяйственного уклада, создав столь же эффективную систему управления на основании аналогичных институтов и наращивания производства нового технологического уклада в кооперации с китайскими партнерами, или оказаться на периферии нового центра мировой экономики в качестве поставщика сырьевых ресурсов, энергоносителей, материалов низкой степени переработки. После введения санкций со стороны недружественных стран, внешняя торговля России и, в значительной степени, Беларуси, развернулась с Запада на Восток. В 2021—2023 годах доля Китая в совокупном импорте ЕАЭС выросла с 27 до 47%, а недружественных стран НАТО обвалилась с 54 до 32%. Поток российского сырья и энергоносителей переориентировался с Запада на Восток. Импорт Китаем и Индией российских товаров (нефть, нефтепродукты, уголь, газ, металл, древесина) вырос в 2021—2025 гг. почти вдвое (с 60 до 115 млрд долл.) и в 5−6 раз (с 9 до 55 млрд долл.), соответственно.
Китай стал основным торговым партнером Союзного государства, по сути заняв место ЕС, торговля с которым была свернута по вине западных санкционеров. Некоторую часть европейского импорта удалось заместить внутренним производством. Но, в целом, позиция нашей экономики в евразийском разделении труда изменилась мало. Китайская экономика в силу своего технологического превосходства заинтересована, главным образом, в импорте российского сырья и в доступе на рынок Союзного государства, где конкурирует с отечественными товарами. В этой сфере возникают противоречия, преодоление которых возможно на пути развития производственной кооперации. Функционирующий в Беларуси индустриальный парк «Великий камень» является хорошей площадкой для размещения совместных предприятий, встроенных в кооперационные цепочки отечественной промышленности. Другим хорошим примером является использование китайских микроэлектронных компонентов в отечественном машиностроении.
Следует отметить, что структура белорусской экономики больше похожа на китайскую, чем российская. Система управления развитием экономики основывается на стратегическом планировании, государственное регулирование направляет предпринимательскую активность на рост производства и народного благосостояния, в этих же целях осуществляется регулирование цен, денежного обращения и доступа к ресурсам. Значительное место занимает государственный сектор; при этом государство направляет деятельность банковской системы на цели кредитования роста производства и инвестиций. Основной отраслью является обрабатывающая промышленность. Можно было бы создать общие институты развития для кредитования совместных производств на рынке не только Союзного государства и ЕАЭС, но и третьих стран. Использовать китайский опыт реализации перспективных направлений развития посредством сочетания стратегического планирования, целевого дешевого долгосрочного кредитования инвестиций, креативного предпринимательства. У нас есть научно-технические заделы, позволяющие развернуть производство самой передовой в мире техники.
Например, БЕЛАЗ является мировым лидером в производстве большегрузных самосвалов. Московские ученые обладают знаниями по добыче и химическому связыванию природного водорода, который может стать ведущим новым энергоносителем следующего технологического уклада. Китайские инженеры делают лучшие в мире топливные элементы, генерирующие электроэнергию, потребляя водород. Наши общие международные и национальные институты развития предоставляют долгосрочные льготные кредиты на перспективные проекты. Вместе мы могли бы создать самый эффективный в мире самосвал для добывающей промышленности, в дальнейшем распространив эту технологию на другие отрасли транспортного машиностроения.
— Вы предлагаете нечто подобное сделать в Союзном государстве, когда говорите об инвестиционной платформе с рефинансированием от центральных банков?
— Совершенно верно. Только с ориентацией на кредитование инвестиций в создание и расширение совместных белорусско-российских производств, в том числе товаров Cоюзного государства. Недавно такое понятие было введено в нашу нормативную базу.
Основная проблема экономики Союзного государства — размер и качество инвестиций, которые сегодня становятся недостаточными для простого воспроизводства, тем более требуемых темпов выше среднемировых. В настоящее время отношение инвестиций к ВВП Беларуси составляет 18%, в России — 21%, для реализации Стратегии опережающего развития требуется выход на уровень 30−35% (они еще выше в КНР и других быстроразвивающихся странах Азии), при этом значительная их часть должна идти на создание производств новейшего (шестого) технологического уклада, что требует кратного роста затрат на НИОКР.
В условиях эскалации внешних санкций и проводимой жесткой (ограничительной) денежно-кредитной политики большинство промышленных предприятий лишено возможностей привлечения заемных средств в воспроизводство своего потенциала. Конечная стоимость кредитных ресурсов, предоставляемых коммерческими банками предприятиям, составляет в настоящее время не менее 15−20% годовых при средней рентабельности производства продукции в 5−10%. Предприятия вынуждены либо закладывать эти издержки в цену конечной продукции, что ведет к её неоправданному удорожанию, либо работать в убыток (проедая оборотные средства и недоинвестируя НИОКРы), что подрывает устойчивость стратегических отраслей экономики и создает риски неплатежеспособности.
Отечественный и мировой опыт показывает, что выходом является формирование мощной системы многоканального целевого кредитования производственных предприятий, опирающейся на специнструменты рефинансирования центральных банков. Цель создания предлагаемого специального инструмента рефинансирования — целевое долгосрочное (не менее 3 лет) кредитование предприятий под расширение и модернизацию производства востребованной продукции. При этом данный вид финансирования не создает инфляционный эффект, так как дополнительное денежное предложение полностью связывается и компенсируется выпуском востребованной продукции. Для этого необходим контроль за целевым использованием и возвратностью кредитов.
На первом этапе предлагается отработать механизм целевого низкопроцентного долгосрочного кредитования производства товаров Союзного государства, в том числе создаваемых в результате реализации проектов и программ Союзного государства
— Как обеспечить технологический суверенитет при углублении сотрудничества с Китаем?
— На сегодняшний день КНР является единственной страной в мире, добившейся технологического суверенитета. Для этого ей потребовалось две пятилетки напряженного труда по развитию базисных производств нового технологического уклада. Мы существенно отстаем в этой области и не обладаем механизмами кредитования инвестиций в их развитие и расширение. В этой ситуации следовало бы развивать взаимовыгодное научно-техническое сотрудничество, создавать технологические альянсы с китайскими корпорациями, формировать общие базы научно-технической информации. Для интеграции научно-технических потенциалов требуется высокая степень доверия. Нам предстоит большая работа по практической реализации отношений стратегического партнерства на уровне руководителей наших государств в совместных проектах и программах, создании благоприятного инвестиционного и инновационного климата.
— Есть ли планы по созданию совместных экономических зон или промышленных кластеров с участием Китая и стран Союзного государства?
— Да. Эти планы базируются на отношениях всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия между государствами-членами Союзного государства и КНР. Подобная деятельность способствует развитию приграничных производственных площадок, кластеров и трехсторонней промышленной кооперации. Успешными примерами являются кластер «Нижнеленинское-Тунцзян», Китайско-белорусский индустриальный парк «Великий камень» и ОЭЗ «Алабуга».
— Какие конкретные проекты сейчас реализуются на территории Союзного государства с участием Китая? Можно ли их назвать «точками роста»?
— Одним из самых успешных примеров инвестирования для Китая является индустриальный парк «Великий камень». На данный момент это крупнейший китайский проект в рамках «нового Шелкового пути». Индустриальный парк «Великий камень» с его особым правовым режимом в Союзном государстве рассматривается в качестве базовой модели для объединения промышленных политик России, Беларуси и Китая.
Главный проект на территории России — запланированный к строительству, начиная с 2027 года, газопровод «Сила Сибири — 2», ежегодные поставки по которому заявлены на уровне 50 миллиардов кубометров газа в год.
— Какие сферы сотрудничества с Китаем вы считаете наиболее перспективными для Союзного государства в ближайшие 3−5 лет?
— Пятнадцатый пятилетний план Китая на 2026−2030 годы открывает широкие возможности для сотрудничества. Ключевыми драйверами развития Китая в ближайшие годы названы модернизация промышленности за счет искусственного интеллекта, роботизации и автоматизации, развитие цифровой инфраструктуры и управление данными.
Исходя из этого, наряду с транспортным машиностроением, я бы выделил агропромышленный комплекс, биоинженерные и клеточные технологии, атомную энергетику, авиакосмическую и добывающую промышленность, информационные технологии. Это сферы, где сочетание наших конкурентных преимуществ может дать новое качество производства конкурентоспособных товаров на евразийском рынке. Для этого необходимо развивать научно-производственную кооперацию, переходить от торговли и цепочек поставок к совместным предприятиям и научно-технологическим консорциумам. Подводить под их выращивание целевое кредитование институтов развития.
Сотрудничество с КНР в эту пятилетку расширится и в традиционных сферах: газ (новый газопровод «Сила Сибири — 2»), космос (Совместная лунная база), финансы (до 80−90% доля в расчетах в национальных валютах).
Продолжится взаимодействие в атомной энергетике.
«Росатом» строит в Китае энергоблоки с реакторами ВВЭР‑1200. В 2025 году подписан контракт на строительство до 2030 года еще двух энергоблоков.
— Какие шаги предпринимаются для упрощения логистики и таможенных процедур между Китаем и Союзным государством?
— В последние годы логистика стала одним из главных ограничителей роста товарооборота. Инфраструктура не всегда успевает за спросом, а сроки доставки и цена перевозки напрямую влияют на конкурентоспособность товаров.
В нынешних условиях цена товара у поставщика не является основным критерием для принятия решения по закупкам. Бизнес оценивает всю цепочку целиком — доставку, таможню, страхование и валютные риски. В работе с Китаем это особенно важно. Выигрывает не тот, кто нашел самый дешевый товар, а тот, кто выстроил надежную и понятную логистическую схему.
Упрощение логистики и таможенных процедур между Китаем, Россией и Беларусью достигается посредством цифровизации обмена данными и развития мультимодальных коридоров. Ключевые меры включают взаимное признание уполномоченных экономических операторов, электронный документооборот и применение навигационных пломб.
Таможенное администрирование и цифровизация реализуется через проект «Зеленый коридор». Проект предусматривает сокращение времени досмотра и приоритетное оформление грузов добросовестных участников ВЭД на основе предварительного обмена данными между ФТС России, ГТК Беларуси и Главным таможенным управлением КНР. Переход на сквозную «Цифровую таможню» и бесшовный транзит уменьшает время обработки партий с нескольких дней до часов.
Одновременно внедрены инструменты для снижения административных барьеров и минимизации физических проверок для компаний со статусом уполномоченного экономического оператора.