Я не работаю по профессии. Так получилось исторически. А по образованию — врач. Лечебное дело.
Многие знают об этом и частенько обращаются за помощью. Я привык. Сам не пройду мимо страждущего. Видимо, отдаю долг призванию. Неосуществлённому.
Вот и не так давно, перебросившись привычно парой фраз с курящим и дымящим, аки паровоз, консьержем (так у нас называют охраняющих не всегда просторные подъезды?), узнал, что должны ему ставить стент.
— Сердце давно шалит, жжёт, — говорит он.
— И где ставить будут? — Интересуюсь я из вежливости.
— В 57 больнице, да вот только там очередь, и неизвестно, на какой месяц поставят, дожить бы…
Хотя кому я нужен?
О, — Говорю я ему, вы это бросьте помирать, — там у меня родственник в реанимации работает! Поможем чем можем.
Радостный такой и самоуверенный, почти как всегда, иду к машине и уезжаю на службу.
Аккурат к следующему дежурству прошу принести данные свои и фамилию врача, к которому обращался.
Родственнику не забываю позвонить. Встречу с ним устроил. Без особых излишеств, — пост.
— Помоги, говорю, человеку! Очень он славный, только небогатый и курит много. Давай доброе дело сделаем. Богу угодное. Ведь не только отказом от мяса, рыбы и молока с творогом по утрам и кефиром на ночь мы сильны? Да ему и помочь больше некому.
— Отделение не моё, но. Попробуем, — говорит, — узнаю.
Ещё неделя проходит. Мне уже хоть из дома не выходи.
Звоню снова.
— Дорогой мой человек, родной, занятой, — говорю вкрадчиво в трубку, — прошу, узнай, чем можно помочь? Может, денег немного предложить?
— А у него есть деньги? Операция дорогая…
— Да откуда??? Соберу я что-нибудь.
(Вот, думаю, попал я со своими обещаниями легко помочь…)
Через ещё пару дней выяснилось, что хороших (покрытых лекарственными средствами) стентов просто нет, и ждать их неизвестно сколько.
Предложил я похлопотать в департаменте здравоохранения Москвы.
— Узнай, — говорю, — у главного врача, сколько вам нужно. Постараюсь заодно и другим помочь.
В ответ — тишина. Закрутился, видимо, замотался…
Да у него самого проблем масса.
А время всё идёт. Стал я обращать внимание на лицо консьержа.
Нос — синюшный, губы посинели.
Акроцианоз.
И одышка постоянно.
Думаю, помрёт он тут на дежурстве, пока я сплю, век себе не прощу! (эгоисты мы, только о своём душевном покое и думаем).
Поднял свои медицинские связи. Благо многие однокурсники в большие начальники выбились. Беспокою всех без разбора.
Снова день проходит, второй…
И тут! Дают мне телефон мобильный. Академика Алекяна. Звони, говорят, объясняй в чём дело!
— Прям так? Просто звонить???
— Да.
Читаю в инете: Алекян Баграт Гегамович —
кардиохирург
1993 — профессор.
2005 — чл.‑ корр. РАМН.
В 2012 году избран академиком РАМН.
«Впервые в мире выполнил операции по закрытию дефекта аортолегочной перегородки окклюдером Амплатца, закрытию посттравматической фистулы между аортой и правым желудочком у больного после радикальной коррекции тетрады Фалло».
Да, а начиналось всё с простой 57‑й больницы.
Звоню.
Представился. Извинился. Рассказываю о больном. Просто правду.
Дохожу до социального положения.
— Он обыкновенный консьерж. Одинокий. Пожилой. Денег нет. Никому не нужен в общем.
— Как никому не нужен???
Усталый голос в трубке взбодрился.
— НАМ НУЖЕН!!!
— Привозите его завтра к часу дня! Ко мне в институт Вишневского. 2 этаж главного корпуса. Перезвонят вам утром, дайте фамилии и номер машины.
Позавчера наш консьерж Николай выписался из больницы. Лежал бесплатно. По квоте. Пока до операции его обследовали, ещё и лёгкие подлечили. Курить он бросает. В людей верит. Жить будет.
Звоню вчера академику, благодарю.
— Огромное вам спасибо! Я и не надеялся, что сами будете оперировать!
— Не за что отвечает я всё сделал.
Просто сделал, как надо.
13 июля 2026 года указом Президента Р Ф № 488 Баграт Гегамович Алекян награждён орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.
Многие знают об этом и частенько обращаются за помощью. Я привык. Сам не пройду мимо страждущего. Видимо, отдаю долг призванию. Неосуществлённому.
Вот и не так давно, перебросившись привычно парой фраз с курящим и дымящим, аки паровоз, консьержем (так у нас называют охраняющих не всегда просторные подъезды?), узнал, что должны ему ставить стент.
— Сердце давно шалит, жжёт, — говорит он.
— И где ставить будут? — Интересуюсь я из вежливости.
— В 57 больнице, да вот только там очередь, и неизвестно, на какой месяц поставят, дожить бы…
Хотя кому я нужен?
О, — Говорю я ему, вы это бросьте помирать, — там у меня родственник в реанимации работает! Поможем чем можем.
Радостный такой и самоуверенный, почти как всегда, иду к машине и уезжаю на службу.
Аккурат к следующему дежурству прошу принести данные свои и фамилию врача, к которому обращался.
Родственнику не забываю позвонить. Встречу с ним устроил. Без особых излишеств, — пост.
— Помоги, говорю, человеку! Очень он славный, только небогатый и курит много. Давай доброе дело сделаем. Богу угодное. Ведь не только отказом от мяса, рыбы и молока с творогом по утрам и кефиром на ночь мы сильны? Да ему и помочь больше некому.
— Отделение не моё, но. Попробуем, — говорит, — узнаю.
Ещё неделя проходит. Мне уже хоть из дома не выходи.
Звоню снова.
— Дорогой мой человек, родной, занятой, — говорю вкрадчиво в трубку, — прошу, узнай, чем можно помочь? Может, денег немного предложить?
— А у него есть деньги? Операция дорогая…
— Да откуда??? Соберу я что-нибудь.
(Вот, думаю, попал я со своими обещаниями легко помочь…)
Через ещё пару дней выяснилось, что хороших (покрытых лекарственными средствами) стентов просто нет, и ждать их неизвестно сколько.
Предложил я похлопотать в департаменте здравоохранения Москвы.
— Узнай, — говорю, — у главного врача, сколько вам нужно. Постараюсь заодно и другим помочь.
В ответ — тишина. Закрутился, видимо, замотался…
Да у него самого проблем масса.
А время всё идёт. Стал я обращать внимание на лицо консьержа.
Нос — синюшный, губы посинели.
Акроцианоз.
И одышка постоянно.
Думаю, помрёт он тут на дежурстве, пока я сплю, век себе не прощу! (эгоисты мы, только о своём душевном покое и думаем).
Поднял свои медицинские связи. Благо многие однокурсники в большие начальники выбились. Беспокою всех без разбора.
Снова день проходит, второй…
И тут! Дают мне телефон мобильный. Академика Алекяна. Звони, говорят, объясняй в чём дело!
— Прям так? Просто звонить???
— Да.
Читаю в инете: Алекян Баграт Гегамович —
кардиохирург
1993 — профессор.
2005 — чл.‑ корр. РАМН.
В 2012 году избран академиком РАМН.
«Впервые в мире выполнил операции по закрытию дефекта аортолегочной перегородки окклюдером Амплатца, закрытию посттравматической фистулы между аортой и правым желудочком у больного после радикальной коррекции тетрады Фалло».
Да, а начиналось всё с простой 57‑й больницы.
Звоню.
Представился. Извинился. Рассказываю о больном. Просто правду.
Дохожу до социального положения.
— Он обыкновенный консьерж. Одинокий. Пожилой. Денег нет. Никому не нужен в общем.
— Как никому не нужен???
Усталый голос в трубке взбодрился.
— НАМ НУЖЕН!!!
— Привозите его завтра к часу дня! Ко мне в институт Вишневского. 2 этаж главного корпуса. Перезвонят вам утром, дайте фамилии и номер машины.
Позавчера наш консьерж Николай выписался из больницы. Лежал бесплатно. По квоте. Пока до операции его обследовали, ещё и лёгкие подлечили. Курить он бросает. В людей верит. Жить будет.
Звоню вчера академику, благодарю.
— Огромное вам спасибо! Я и не надеялся, что сами будете оперировать!
— Не за что отвечает я всё сделал.
Просто сделал, как надо.
13 июля 2026 года указом Президента Р Ф № 488 Баграт Гегамович Алекян награждён орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.
