Ирада Хафизяновна Аюпова

Случай с компанией «Национальные игрушки», зарегистрировавшей как товарные знаки имена героев татарских сказок Шурале, Су Анасы, Алтынчеча и других, очень бурно обсуждалась в юридическом сообществе. Эту историю восприняли как нападение «патентных троллей». Что это за явление?

— Оно довольно распространено у нас и за рубежом. Есть фирмы, которые находят названия, под которыми уже продается популярная продукция, например, кондитерские изделия или игрушки. Если выясняется, что компания — производитель не владеет патентом на использование этого названия как товарного знака, то они регистрируют его на себя и потом предлагают производителю выкупить.

В России есть статья 1483 Гражданского кодекса, которая как раз регулирует основания для невозможности регистрации патента или иного права на интеллектуальную собственность. В частности, в пункте 9 этой статьи указано, что использование литературных произведений, включая персонажей и цитаты, является основанием для отказа в регистрации товарного знака. То есть, наш ГК предусматривает подобные ситуации. Но проблема в том, что нет эффективных инструментов для их решения.

— Давайте рассмотрим конкретный случай с татарскими сказками. С чего всё началось?

— В Республике Татарстан, как во всей Российской Федерации, вопросы интеллектуальной собственности в последние годы приобрели особую

актуальность, особенно в сфере креативных индустрий. Без системы патентов и без защиты интеллектуальной собственности экономика, где ценится человеческий капитал, идеи,, просто не будет развиваться.

Однако пока выстраивается система, возникает поле для «деятельности». В начале 2024 года появилась компания ООО «Национальные игрушки», которая спустя 10 дней после регистрации оформила на себя множество интеллектуальных прав.

Они зарегистрировали патент на имена героев наших национальных сказок и другие культурные символы, оформив их как товарные знаки. По трем образам, кстати, по сей день идёт судебное разбирательство. Это герои сказок нашего поэта Габдуллы Тукая — дух леса Шурале, водяная Су Анасы, а также герой народных сказок Камыр-батыр). Я хочу подчеркнуть, что это фактически применение товарного знака к «имени» физического лица — в нашем случае исторических персонажей или сказочных героев. Патенты зарегистрированы на словесное сочетание, т. е. на все группы товаров!

После получения свидетельств они предъявили иск нашему государственному театру кукол «Экият», потребовав заплатить им 500 тысяч рублей за использование образов героев и их наименований в спектаклях. В иске были заявлены единоразовые выплаты, а затем последующие соглашения по лицензии, т. е. они хотят получать ежегодные роялти за использование товарного знака.

Мы как Минкульт отказались платить по нескольким причинам. Во-первых, это неразумно. Во-вторых, мы с коллегами подготовили серьезную аргументацию, включая информацию из Российской государственной библиотеки и кинофонда, о том, сколько раз имена этих персонажей использовались в произведениях искусства до 2024 года. И вступили в бой с этими людьми, которые фактически продают другим не продукцию, а право использования. Компания сразу подала заявки на получение торговых знаков по всем 45 классам товаров и услуг, включая инструменты для ремонта машины. Естественно, это вызывает вопросы.

Они также подали в суд на компании, которые уже выпускают кукол Шурале, Су Анасы и других.

Однако иск на сумму 200 тысяч рублей к производителям игрушек был судом удовлетворён. Арбитражный суд посчитал, что раз есть патент, то компаниям нужно, во-первых, прекратить использование этого товарного знака, во-вторых, выплатить компенсацию, заявленную в суде. Но позже УФАС фактически отменил лицензию на приобретение товарного знака, так как мы смогли доказать, что это недобросовестная конкуренция. Пока окончательного решения по этим искам нет — они приостановлены до вынесения вердикта комиссией по патентным спорам.

В чем самая большая проблема, связанная с этой ситуацией?

— Самая большая проблема — это возможность регистрировать любые знаки как словесные сочетания, что и случилось с нашими сказочными героями, имена которых зарегистрировали как наименование знака по всем категориям товаров и услуг. Даже если мы регистрируем веб-сайт, мы регистрируем адрес, а здесь им всем выдали фактически паспорта, хотя товара за этим вообще не было.

Таким образом, появилась монополия на использование наименования,

в том числе, наименования литературных произведений. Дважды нарушен Гражданский кодекс — и идентифицируемого товара фактически нет, и название литературного произведения используется вне регламента, при этом компании получают регистрацию знака.

Подчеркну, что мы как министерство культуры не выступаем против выпуска продукции с названием национальных героев, например, кукол Сююмбике, Шурале, Су Анасы и других. Но нужно, чтобы за брендом шёл товар.

На примере этого случая можно увидеть, что товар и интеллектуальная собственность должны быть тесно связаны. Мы обсуждали с коллегами в Совете Федерации, что если вы не можете установить связь между наименованием и товаром, то по сути вы регистрируете воздух.

А какова была реакция культурного сообщества Татарстана на эту историю?

— Это очень интересная тема — рефлексия сообщества. Многие были возмущены самим прецедентом. Люди сплотились, даже те, кто раньше конфликтовал. Активно предлагали государству запатентовать всех наших героев, чтобы защитить их от подобных троллей, или создать специальный каталог. Но это невозможно. Государство не может быть в роли скупого рыцаря, который всё скупил и никому ничего не отдает. Есть здравый смысл, невозможно создать сквозной реестр, включив в него всё и вся. Культуру невозможно подсчитать. Ее невозможно загнать в рамки.

Как местные органы власти могут повлиять на эту ситуацию?

— Не мы выдаем патенты. Компании заявляют о регистрации в Роспатенте на федеральном уровне, предоставляют документы и платят пошлину. Вопрос в том, как Роспатенту оценивать действия компании на соответствие законодательству.

Так кто должен быть инициатором процессов против недобросовестной конкуренции в сфере защиты интеллектуальных прав?

— Это вопрос к профессиональным юристам, он может стать интересной темой для обсуждения на Петербургском экономическом форуме. Что первично: бренд или товары? Как с курицей и яйцом: что первично? Или могу ли я зарегистрировать бренд заранее, получить патент, например, на куклу «Василиса Прекрасная» и запретить всем остальным выпускать куклы с тем же именем. Получается, у компании этих кукол еще нет, и не факт, что появятся, а всем другим их выпускать их уже нельзя. Очень интересная тема!

Если рассуждать в логике права, то последовательность такая: я создал бренд, произвел товар и дальше его раскручиваю. Но в этом случае бренд должен быть абсолютно новым или в новой категории.

Если человек получает патент на использование наименований традиционных героев или персонажей, то он фактически становится монополистом в этой области.

Если найдется человек, который получит патенты на использование имен всех наших героев народных сказок, всех былинных персонажей, то он сможет объявить вне закона всех, кто занимается продвижением традиционных духовно-нравственных ценностей.

Если мы даём исключительное право на использование образа национального героя или персонажа народной культуры, например, Бабы Яги или Ивана Царевича, одной компании, мы фактически делаем ее монополистом. Это невозможно и неправильно. Нельзя купить человека или сказочного героя, но именно это и произошло в нашем кейсе.

Получается, что народная культура может стать чьей-то собственностью?

— Культура не может быть приватизирована. Поэтому регистрация словесного сочетания — это недопустимая монополия, если речь не идет об абсолютно новой конструкции, аббревиатуре или приборе. В этом случае за наименованием должен стоять интеллектуальный продукт.

И тут возникает второй момент, уже экономический — а как определить границы категории товара? Например, есть смартфон как категория товара. Она включает и iPhone, который полностью привязан к своему вендору Apple. На товарах компании могут быть установлены только те программы, которые атрибутированы в его собственной операционной системе. У производителей других смартфонов, того же Samsung, можно ставить любые продукты, одна операционная система для всех, на этом строится их экономика. Этот спор о том, что такое товар, а что — категория, имеет как идеологическую, так и экономическую стороны. А экономический аспект — это уже вопросы монополии и недобросовестной конкуренции.

Культура, как правило, ассоциируется с гуманитарной сферой, но с экономической точки зрения она является системой продвижения товара. Весь маркетинг построен на ассоциациативных связях и культурном коде. Продвижение — ключевой элемент в цепочке создания добавленной стоимости. Используя культурные бренды, имеющие определённый ассоциативный отклик у людей, можно достичь успеха. Однако это следует делать осторожно, чтобы не деформировать ценность культурного бренда или литературного героя.

Мне очень нравится идея уведомительной концепции: если институция занимается продвижением культуры и брендов, она должна уведомлять о том, какие нарративы и символы будут использоваться в её рекламной кампании.

Культура древнее и важнее, чем маркетинг, и это очень широкая категория. Маркетинг — это способ продвижения, конкретный путь. Как защитить авторские права тех, кто хочет использовать культурный бренд в новом формате?

— Я сама приветствую новые прочтения, осовременивание тех или иных произведений. «Ревизор» или «Мертвые души» актуальны во все времена. Сегодня есть тренд на новые версии классики, где образы героев деформируются. Например, недавно была премьера «Евгения Онегина» в одном из зарубежных театров. Там перевернули всё с ног на голову.

И возникает вопрос: есть ли у нас право использовать авторское название для такой постановки? Когда мы меняем замысел автора, есть ли право сохранять авторское название? Или необходимо подчеркнуть отличия? Например, «Онегин. Версия 1». Это тоже вопрос отделения и использования бренда, с точки зрения экономики и культурных норм, с точки зрения идеологии.

Мне очень нравится фраза Михаила Ефимовича Швыдкого, о том, что «есть образование, есть наука, есть культура, есть искусство. Образование — это среда, общие принципы построения среды равных возможностей и доступ к знаниям. Наука — это прорыв, высшая квинтэссенция уровня образования в обществе». Аналогично и с культурой в привязке к экономике. Во многих рейтингах уровень инвестиционной привлекательности той или иной территории очень сильно коррелируется с уровнем общей культуры или общим уровнем местного образования, поскольку это прямым образом влияет на качество трудовых ресурсов.

У нас есть и другие примеры. Сейчас активно обсуждаются попытки певца Шамана (Shaman) зарегистрировать различные товарные знаки, связанные с его творчеством. Как вы относитесь к попыткам забрать под себя категории, связанные с Россией и патриотизмом? Например, к регистрации таких фраз, как «Я — русский».

— Всё, что связано с Россией и использованием геральдических символов, регулируется отдельным пластом законодательства. Это как раз пример того, как выстраивается конструкция: в ее основании — логика использования, а не тотального запрета. «Я русский» — это все же нарратив, трансляция смысла. С этим вопросом нужно быть очень осторожными. Сколько стоит право на использование этой фразы как торгового знака? Должны ли другие платить, если они используют эту фразу?

Важно также выделять, что является коммерческой историей, то есть использованием в качестве товарного знака, а что может быть использовано как символ. Это тоже разные вещи. Одно дело, когда выпускается конкретный товар, например, значки с надписью «Я русский» — это допустимо. Значки — это конкретная товарная категория. Четко локализованный сегмент, прямая связка, которая прописана в статье 1483 п. 1 Гражданского кодекса.

Авторство не может распространяться на всё и вся, созвучное этому символу. Оно должно фиксировать защиту конкретного нарратива и его визуализации. Иначе это связка только с воздухом и здесь нужно задуматься, в том числе и госорганам.

Вы часто упоминаете статью 1483 ГК РФ, а именно — ее первый пункт…

— Он является ключевым, так как четко фиксирует связь между патентом и изделием или услугой. Например, одно дело, если вы патентуете название, но если вы хотите зарегистрировать бренд, то это уже совсем другая норма законодательства.

Когда вы патентуете бренд, вы защищаете не просто название, а всю концепцию, которая может включать в себя дизайн, логотип, слоган и другие элементы. Это помогает предотвратить использование вашего бренда конкурентами. Это совсем не то же самое, что покупка доменного имени в интернете.

На своем выступлении в Совете Федерации мы отстаивали позицию, что нельзя патентовать название на все виды товаров. Существует теория Портера, которая утверждает, что ни одна страна не может быть конкурентоспособной во всем. Это также относится и к бизнесу. Ни один бизнес не может быть конкурентоспособным во всех сферах.

Выступая в Совете Федерации, мы отстаивали позицию, что нельзя патентовать название на все виды товаров. Существует теория Портера, которая утверждает, что ни одна территория не может быть конкурентоспособной во всем. Это также относится и к бизнесу. Ни один бизнес не может быть конкурентоспособным во всех сферах.

То есть, если вы с нуля создаете крупный бренд (к примеру, «АвтоВАЗ», КАМАЗ), и он уникальный, вы можете ограничить использование этого уникального собственного бренда. Но если вы регистрируете название товарного знака (ресторан «Самобранка», к примеру), вы не должны его регистрировать как словесное обозначение и запрещать его использовать в мультфильмах, к примеру, или в производстве скатертей с национальным орнаментом.

Мы обсудили связь между авторским правом, культурой и экономикой. Есть ли у этой проблемы политическая сторона?

—Конечно! Один из важнейших моментов — этнографический, который как раз является политическим. Эта очень важная тема — вопрос культурных особенностей. Россия — страна с многонациональным населением. У нас много народов, конфессий, при этом мы умеем строить и сохранять единую общегражданскую идентичность.

Однако в нашем случае орган, который выдаёт патенты, находится в Москве. Найти людей, которые были бы компетентны во всех культурных особенностям нашей многонациональной и многоконфессиональной страны, крайне сложно. Отсюда и неосознанные ошибки при выдаче патентов, когда под видом бренда патентуются элементы национальной культуры. Например, есть такое название «Ысыах» — это национальный праздник республики Саха (Якутия), он празднуется каждое лето. Большинству москвичей оно неизвестно, и для них это совершенно новая конструкция, а не национальная традиция.

Очень трудно понять по имени нарицательному, насколько важен смысл тех или иных слов для конкретного этноса или группы людей. У нас есть много специальных законов, например, об этнокультурном достоянии или о народных художественных промыслах. Может быть, имеет смысл предусмотреть и в них специальное регулирование отдельных вопросов патентов и лицензирования.

Не приведет ли к цензуре запрет использовать имена лесных духов, например, в рекламе чистящих средств для сантехники?

— Именно поэтому я за разрешительный, а уведомительный подход. Он не ограничивает свободу творчества. Он лишь требует прозрачности и уважения к культурным символам. В Совете Федерации мы обсуждали, регистрировать ли этнокультурные бренды. Эта тема очень важна, потому что есть две крайности: либо цензура, либо пиратство. Мы уже прошли

и через жесткую цензуру, и через пиратство, когда авторское право никак не защищалось, и всё, что должно было регулироваться авторским законодательством, использовалось без ограничений. Мы же прекрасно понимаем, что через 10 лет самой большой ценностью будет интеллектуальная собственность. Именно она сегодня даёт самую высокую маржинальность. В России это только складывается, но в мире уже произошло.

Есть предположения, что в будущем искусственный интеллект будет принимать решения за нас, основываясь исключительно на ценностных категориях товаров, таких как их экологическая чистота или польза для здоровья. Но будет ли он базироваться на культурном наследии?

— Решения будут основаны больше на логике, чем на эмоциях. Возникает вопрос: кто победит — искусственный интеллект или эмоциональный? Я надеюсь, что эмоции одержат верх, потому что именно они делают нас людьми. Национальная культура всегда уникальна, и продукт «искусственного интеллекта» будет отличаться от искусства. Мы провели целую дискуссию об этом в канун Дня работников культуры в Татарстане.

Я считаю, что не стоит бояться того, что искусственный интеллект выступает как соавтор стихов и песен, ведь он работает на обобщении. Давайте лучше научим его выделять новое в искусстве и отличать заимствования и плагиат. Ведь критерием наивысшей ценности произведения искусства является его неповторимость и уникальность. В будущем, в этой битве людей и искусственного интеллекта, сильной стороной.

В будущем, в этой битве человека и искусственного интеллекта, сильной стороной человека станут его иррациональность, эмоции и чувства. Мне кажется самое важное при работе с культурой — создавать экологически выверенную среду. Ведь культура — это экология души, но и среда вокруг культуры — она должна быть экологичной, и не должна содержать спекуляции на том, что расширяет мир и кругозор наших детей. Потому что всё лучшее — детям. Ведь наши дети — это лучшее, что есть в нас.