Алексей Владимирович Харнас

Модель «быстрочтения», с одной стороны кратно увеличила аудиторию распространителей информации, с другой, технологический рывок фактически уравнял в возможностях традиционные СМИ со всем их обслуживающим аппаратом и просто «человека, который что-то хочет сказать».

В конце марта сооснователь Telegram Павел Дуров сообщил, что активная аудитория его мессенджера превысила один млрд пользователей во всем мире. Конкурирующий мессенджер WhatsApp все еще обгоняет его по абсолютному числу пользователей, но этот показатель у Telegram стабильно растет, а у WhatsApp — сокращается.

Есть еще недостижимый по показателям WeChat, но его надо рассматривать скорее не как мессенджер, а как полноценную экосистему, объединившую в себе и кошелек и документы и (вероятно, полностью контролируемое) средство общения в одной отдельно взятой стране.

Чтобы взять в руки газету, надо было как минимум дойти до почтового ящика, а утреннее изучение чатов в смартфоне, как показал опрос одного производителей гаджетов, происходит даже до того, как читатель, проснувшись, сходит в туалет и почистит зубы.

Произошло смещение как авторитетов, так и ценности публикации. Военкор на передовой может иметь бóльшую аудиторию читателей, чем газета со штатом авторов, годами оттачивающих мастерство хождения на пресс-конференции. Это — не феномен и не ошибка. Цифровые СМИ дали реальную и прозрачную картину спроса на ту или иную информацию. В целом, газетам больше нет нужды завышать тиражи. Эти цифры не значат ровным счетом ничего. Даже с учетом технологий накрутки и работы ботоферм, цифровые метрики дают куда более объективное представление о читательском интересе. И они же позволяют сегментировать работу производителей контента, настраивать свои носители на малую, но преданную аудиторию.

Малая и преданная аудитория — это, похоже, и есть та самая цель, к которой стремятся СМИ. Миллионы читателей на практике не собирает уже никто. Традиционные СМИ переживают кризис доверия. Охватить максимально большое число зрителей, читателей или слушателей становится навязчивой идеей издателя, живущего пониманием того, что только эта цифра напрямую связана с доходом издания. В итоге расходы на привлечение новой аудитории и генерацию новых типов контента в гонке с конкурентами будут только расти, постепенно минимизируя рентабельность проекта.

В цифровых СМИ сейчас происходит примерно то, что происходило на телевизионном рынке лет 10−12 назад, когда даже разумные на первый взгляд владельцы печатных изданий начали один за другим создавать собственные телеканалы. Закончился тренд предсказуемо — расходы на телевещание, которое так и не стало профильным бизнесом, торпедировало бюджеты вполне успешных СМИ, разорив некоторые из них.

Честно говоря, лично я сейчас вижу определенный тупик в развитии информационных СМИ.

Сокращать новости, заметки и сюжеты дальше просто некуда. И так информирование превратилось в игру «угадай мелодию»: «я расскажу этот сюжет за 10 секунд, а я за пять». Телеграфный стиль, впрочем, открытием считать нельзя: именно так и передавались новости на границе XIX и XX веков. И его быстро вытеснили более развернутые жанры.

Эксперименты с форматами также вышли на свой технологический предел — видеозаметки в каналах, аудиоподкасты с новостями, прямые трансляции в социальных сетях — что будет следующим?

Впрочем, определенные тенденции сегментирования читательского интереса можно предсказать уже сейчас.

Первое — снизится значение универсальных СМИ, в которых можно прочесть обо всем, от ситуации на фронтах до мировых премьер. Одинаково успешным быть во всем невозможно, читатель уже сейчас предпочитает смотреть не один, а несколько носителей информации, каждый — по своей теме.

Второе — приоритет будет отдаваться персонализированному мнению, имя автора сюжет будет иметь большее значение, чем название СМИ, которое его выпустило.

В целом это отражает уже существующую тенденцию: многие читают в СМИ только своих «любимых» авторов, а остальные публикации для них фактически «белый шум».

Третье — в неравной борьбе за читателя сойдутся ИИ и автор человек. Последний гарантировано победит и это станет важным прорывом в повышение качества материалов. На долю ИИ останутся рекламные произведения и тексты технического характера типа прогноза погоды. Но это — в будущем. Сейчас же многие даже и не подозревают, что новостные телеграм-каналы, на которые они подписаны, полностью пишутся алгоритмами ИИ.

Четвертое — мультиформатность. Очевидно, что репортерская профессия предполагает унификацию: один сотрудник должен уметь писать: снимать, монтировать, работать с данными и в целом выдавать готовый продукт. Кстати, ничего нового в этом нет. Вспомните Симонова: «с Лейкой и блокнотом» —не было раньше у репортера за спиной ассистента и фотографа, он все делал своими руками.

Наконец, пятое, и самое сложное — персонификация. Готовность СМИ (или любого другого распространителя информации) выпускать несколько версий публикации, рассчитанных на страты читателей с разным интеллектуальным и культурным уровнем, принадлежащих к разным социальным слоям. Это, пожалуй, наименее освоенная на сегодня методика, хотя технологических препятствий для ее реализации нет.

Все вышесказанное — скорее гипотеза, чем утверждение. Логика изменений медийного рынка подсказывает именно такую картину развития. Важно понимать, что количество русскоязычных читателей не растет, а, увы, сокращается, а значит конкуренция за него будет ужесточаться с каждым годом.