Дмитрий Владимирович, огромное спасибо за возможность поговорить с вами в приближении Дня космонавтики. Да и вообще у нас год космонавтики — 65 лет полёту Гагарина в космос. А для вас Юрий Алексеевич имеет какое‑то особое, сакральное значение? Он повлиял на формирование вас как личности?

— Андрей Олегович, в первую очередь спасибо за приглашение. Мы работаем в честь Недели космоса, которая впервые по указу президента проводится в стране. В этом году с 6 по 12 апреля у нас намечен целый цикл мероприятий, приуроченных к этой дате. Ну, а дата величайшая, как вы правильно сказали, — полёт первого человека Юрия Алексеевича Гагарина в космос.

Про Юрия Алексеевича, мне кажется, уже сказано всё и всеми. Это легендарнейшая личность, это личность, с которой связывают вообще слово «космонавтика». И та плеяда Сергея Павловича Королёва, Юрия Алексеевича Гагарина, Алексея Архиповича Леонова, который потом первым вышел в открытый космос, Валентины Владимировны Терешковой, которая ныне здравствует, крепкого ей здоровья. Это люди, которые стояли у истоков создания космонавтики. Веками люди смотрели на звёзды и в небо, мечтали об этом, а вот эти люди взяли и реализовали.

История довольно банальная. Я родился и рос в военной семье. И папа, будучи сотрудником академии Можайского, занимался проектированием одного из элементов заправочной станции «Бурана» (космического корабля многоразового использования — прим. ТАСС). И так сложилось, что в это время были работы как раз в Ленинске, и технически я родился там. Но мне ещё и года не было, как мы вернулись обратно в академию Можайского, в Питер, где я и вырос.

А сколько вам было лет, когда вы первый запуск увидели? То есть мальчишкой этого не удалось сделать?

— Нет, конечно, мне и года не было, когда я уехал. А первый запуск [увидел] в 26 лет, когда был мой первый приход в Роскосмос. Мы работали над созданием низкоорбитальной системы мелкопакетной передачи данных. И с космодрома Плесецк ракетоносителем «Рокот» — такое имя звучное, как «Рокот космодрома», это тоже конверсионная боевая ракета — мы запускали три спутника на низкую орбиту. Тогда я в первый раз увидел, что такое запуск. И только потом, второй раз, мы уже с Байконура «Протоном», тяжёлой ракетой, выводили на орбиту геостационарные аппараты системы ретрансляции «Луч». Было что сравнить: боевая конверсионная и стандартная тяжёлого класса ракета «Протон».

Неделя космоса, которую вы упомянули: какие площадки там будут задействованы, сколько мероприятий, что такое Космический форум, кто примет участие, какие цели?

— Спасибо большое за вопрос. Действительно, мы озадачились тем, чтобы к Неделе космоса привлечь максимальное внимание, чтобы молодые ребята, которые учатся или оканчивают школу, учатся в институтах, в других учебных заведениях, заразились этим, как когда‑то заражались мы, наши родители в ту эпоху, когда формировался космос. Здесь формировался, на Земле.

И мы попытались насытить программу для разных аудиторий. У нас будет и Первый космический форум, который проводим совместно с Фондом Росконгресс — спасибо Антону Анатольевичу Кобякову за содействие. На форуме будет реализовано несколько площадок для дискуссий о разных сферах космоса. Одна из основных — это международное сотрудничество. Вторая — это коммерциализация и заход бизнеса в космос. Третья — это новые технологии. Какие они? Каким образом будет космос трансформироваться дальше? Потому что буквально 10 лет назад было одно видение.

Например, основной рынок связи держали геостационарные спутники. Сейчас серьёзные обороты набирает низкоорбитальный сегмент связи. Ракеты были одноразовые — сейчас появляются возвращаемые. Рынок постоянно трансформируется, и куда он будет развиваться дальше, также будет обсуждаться в рамках этого форума.

Иностранцы примут участие в таких обсуждениях?

— Конечно же, будет Китай, наши друзья и партнёры — Индия, Индонезия, Беларусь, Казахстан, Мьянма. Мы позвали всех наших партнёров, друзей присоединиться к этому значимому мероприятию и также обсудить нашу повестку. У нас по всем направлениям есть проекты с этими странами, и мы находимся в активной стадии их реализации.

А американцы, несмотря на санкции, всё равно не прекращают наше сотрудничество в области космоса?

— Нет, и я считаю, что это хорошо, потому что история взаимодействия в космосе России и Штатов, программа «Союз» — «Аполлон», 1975 год, её основная задача была в том, что два геополитических конкурента на орбите должны были прийти друг другу на помощь. Не было второго, кто бы подстраховал, потому что только две державы обладали такого рода технологиями. И с тех пор эта история продолжается.

Потом была станция «Мир», сейчас Международная космическая станция. Но, как вы знаете, мир бурлит, обстановка крайне непонятная, непредсказуемая. Очень многие партнёры в западном мире повели себя непредсказуемо и недружественно по отношению к нам. И нам просто приходится создавать свою Российскую орбитальную станцию.

Это которую вы уже назвали РОС?

— Пока РОС — рабочее название. Сейчас, мне кажется, очень правильная история связана с тем, чтобы устраивать общественное обсуждение при присвоении разных названий, так было сделано по аэропортам. И, может быть, мы рассмотрим, когда начнём её разворачивать, возможность провести такой же конкурс, чтобы жители страны проголосовали и дали ей соответствующее название.

Расскажите о ней поподробнее — именно о нашей орбитальной станции.

— Это наш ответ на те обстоятельства, которые происходят в мире. Сейчас с кем‑то вдолгую заходить в партнёрство довольно опасно, а нам свою пилотируемую космонавтику ни в коем случае потерять нельзя. Почему? Потому что сейчас это близкая, околоземная орбита. Но дальше, вы знаете, идёт тренд на мультипланетность, и необходимо будет создавать инфраструктуру на других небесных телах.

Понятно, что в интернете много гуляет разговоров и про Марс, и про какие‑то дальние планеты. Но всё равно, скорее всего, все технологии придётся отрабатывать на ближайшей — на Луне. И на Луне, как вы знаете, 14 земных дней — день, 14 земных дней — ночь. И когда ночь, идёт затенение, солнечные лучи не попадают, то есть солнечные батареи, солнечная энергия здесь не поможет. Нужен другой постоянный источник, чтобы создать инфраструктуру. И здесь без атомных технологий мы никуда не денемся. Но это будет следующий этап.

Правда, что Курчатовский институт уже предлагает вариант создания малогабаритных реакторов, которые будут именно работать на Луне, и они нашли способ охлаждения этих реакторов? Потому что именно это было препятствием для внедрения этих технологий.

— Конечно, именно с Курчатовским институтом, с Михаилом Валентиновичем Ковальчуком, с Росатомом, со структурами Росатома этот проект реализуем. Нельзя сказать, что на сегодня уже решены все вопросы. У нас есть определённый календарный график реализации данного проекта. Но эти технологии уже есть, не в полной мере, может быть, отработаны для того, чтобы говорить о том, чтобы их запускать сегодня на Луну, но тем не менее в этом направлении мы с ними очень тесно работаем. И если мы говорим об инфраструктуре на других планетах, вначале её надо отработать в космосе на близлежащей орбите.

И как раз Российская орбитальная станция должна быть максимально автоматизированной, чтобы иметь возможность работать без человека. Потому что, когда мы в следующий раз эту инфраструктуру разместим на Луне, мы не можем рисковать жизнями людей. Там либо должен работать какой‑то робот, либо она должна находиться на самообслуживании. И когда она сможет это обеспечить, уже следующим этапом, когда все технологии отработаны и жизни человека ничто не угрожает, туда уже мы будем постепенно заселять людей.

Дмитрий Владимирович, Неделя космоса совпала со стартом набора в отряд космонавтов. Помните, у нас были разные времена в стране, когда мальчишки вдруг в одно время перестали мечтать о космосе, когда всем хотелось быть банкирами, теми людьми, которые будут зарабатывать какие‑то деньги, и романтика перестала увлекать народ. А вот сейчас очередь есть в набор в отряд космонавтов?

— Как раз этот вопрос мы должны проверить.

Но в любом случае эта романтика никуда не денется, потому что работа крайне рискованная. И наши ребята, которые готовятся, которые летают в космос, проводят очень сложные эксперименты, очень нужные стране, потому что целый пласт технологий иногда появляется за счёт невесомости в космосе. И в любом случае сейчас нет задачи под эту гребёнку побольше людей затащить. Важно найти тех, кто живёт этим, мечтает об этом и будет всецело отдаваться этому проекту.

Вы не боитесь, что к вам тысячи придут после такой популяризации?

— Пусть приходят, мы только с удовольствием, это покажет заинтересованность. Но самое главное — всё равно отбор жёсткий. Потому что там очень важные критерии, которые связаны и со здоровьем человека, и с профессиональной подготовкой — должно быть либо техническое, либо медицинское образование, — и опыт работы в данной сфере не менее трёх лет. Ну и отбор идёт среди участников до 35 лет.

А у вас у самого никогда не возникало желания попробовать себя в наборе космонавтов? Вы вообще романтик космический?

— Конечно. Это очень благородная миссия и очень интересное дело, потому что сейчас в космосе идёт бум развития технологий. Количество пусков каждый год растёт. Орбитальная группировка в общей численности уже превысила 11 тыс. аппаратов на орбите. Это очень устойчивый тренд к развитию космических технологий в очень многих странах. Вспомните, буквально 15 лет назад две-три страны, которые имели какие‑то существенные технологии в космосе. Сейчас вы некоторые страны на карте не найдёте, которые уже пытаются делать двигатели ракетные или создавать ракеты.

И всё‑таки не возникало ли у вас когда-нибудь желания попробовать себя в отряде космонавтов?

— Желание, может быть, и возникало, но, как видите, есть критерии, которые ограничивают: возраст до 35 — я уже под эти критерии, к сожалению, не подхожу. Пусть молодые дерзают, а мы будем им помогать максимально. Тем более что буквально несколько дней назад был назначен новый руководитель Центра подготовки космонавтов Олег Дмитриевич Кононенко. Легендарная личность, рекордсмен по пребыванию в космосе: 1 111 суток — это абсолютный рекорд.

Также в Роскосмосе есть заместитель директора, который отвечает за пилотируемые программы, Сергей Константинович Крикалёв, тоже личность всем известная: и Герой Советского Союза, и Герой России, человек, который улетал на станцию «Мир» из нашей Советской России, а вернулся в Российскую Федерацию. Вот такие вот кульбиты судьба делает в истории таких людей.

Так более того, это ведь правда, что его там забыли фактически, на орбите, так увлеклись развалом Советского Союза, что просто возникли какие‑то препятствия к его возвращению?

— Тут вопрос не в том что забыли. Страшная трагедия при развале Родины происходила. И понятное дело, что новые государственные органы, новые государственные институты создавались. Вот эта неразбериха и вопрос принятия ответственности за те или иные решения. И когда эти органы сформированы не были, как раз человек в это время и находился на орбите.

И когда Крикалёв вернулся на Землю, он был в скафандре с красным советским флагом, которого уже в нашей стране, по сути, не существовало, он ушёл в историю.

— Страшная, конечно, история, но личность от этого не менее легендарна. Сергей Константинович тоже продолжает трудиться на благо российского космоса, помогает молодым, он очень серьёзный авторитет для многих ребят, которые идут в космос. И я надеюсь, что он свой опыт будет максимально активно им передавать. И знания.

Знаю, что многие сотрудники Роскосмоса сегодня принимают непосредственное участие в проведении специальной военной операции. А не секрет, Дмитрий Владимирович, сколько сотрудников сейчас за ленточкой?

— Да, это очень важная тема. Я признателен каждому нашему сотруднику, который пошёл на специальную военную операцию. Наших бойцов там сейчас 1 357 человек.

Мы максимально внимательно относимся к их судьбе, к их родственникам, к их тем вакансиям, которые освободились из-за того, что они ушли на СВО. Мы их сохраняем, мы в обязательном порядке храним до того, как они вернутся, помогаем родственникам с трудоустройством, детям — с образовательными учреждениями, чтобы ребята, которые проливают свою кровь за нас, понимали, что они максимально здесь защищены.

И ещё вот важный момент, который мы обсуждаем и в правительстве, и внутри Роскосмоса, — это то, что, когда ребята вернутся, они должны понимать, ради чего они там проливали кровь, что мы за это время двинулись сильно вперёд, что мы конкурентоспособны по всем направлениям космических технологий, что наш космос приносит пользу нашим гражданам, что это время мы не потратили зря, потому что там сейчас не как на курорте. Поэтому мы здесь, в кабинетах, должны выкладываться не меньше, чем они там.

Если вернуться к NASA, почему они не сворачивают и даже не пытаются свернуть с нами сотрудничество? Раньше была зависимость от поставки ракетных двигателей. А сегодня какие области они сохраняют в сотрудничестве?

— Пилотируемая космонавтика у нас выведена из-под санкций. И оно понятно почему. Это прагматичный подход. Когда мы друг другу можем быть полезными, мы эксплуатируем колоссальную инфраструктуру под названием Международная космическая станция. И без России сейчас её эксплуатация невозможна. И вопрос, что будет дальше, как это сотрудничество будет продолжаться, он действительно довольно актуальный.

Мы начинаем дискуссию с новым руководителем NASA Джаредом Айзекманом, который буквально недавно, пару месяцев назад, был назначен. У нас пока только такая короткая дискуссия была по ВКС, но мы планируем летом увидеться очно, сейчас договариваемся о деталях этой встречи и на ней как раз обсудим уже дальнейшие перспективы нашего взаимодействия. Но я вам хочу сказать, что это взаимодействие, несмотря на национальности, оно колоссальное. Нет языка, нет цвета кожи для ребят, которые работают на МКС. Причём это идёт из поколения в поколение.

Крикалёв летал с американцами, и эти ребята со стороны NASA всегда поддерживают работу с Россией, потому что они понимают, насколько мы надёжный, порядочный и честный партнёр. Любая сложность, которая возникает в работе МКС и наших американских партнёров, — мы всегда приходим на помощь, всегда оказываем содействие, несмотря ни на какую политическую конъюнктуру.

Не возникает у них сейчас такой ревности, когда мы говорим о том, что нам предстоит развернуть свою Российскую орбитальную станцию?

— Может быть, возникает. У Штатов, я так понимаю, такие же планы — они будут создавать свою станцию. И как раз, может быть, здесь будет поле для дискуссии, совместная работа.

Вообще, то наклонение орбиты, которое всё‑таки мы приняли, — 51,6 градуса, — спасибо Российской академии наук, спасибо Денису Валентиновичу Мантурову, которые помогли эту дискуссию максимально широко провести, чтобы вовлечь все заинтересованные в этом процессе институты, — оно открывает серьёзное поле для международного взаимодействия. Потому что на этой орбите проектируются и станции индийских партнёров по программе «Гаганьян», и американские коллеги тоже, я так понимаю, рассматривают это наклонение. То есть в ближайшем будущем вполне может случиться так, что на этом наклонении будет несколько станций, которые могли бы между собой взаимодействовать и перекрёстными полётами, и приближаться, стыковаться, расстыковаться.

РОС — ключевой элемент нацпроекта «Космос»?

— Так было бы некорректно говорить. Это как выбирать из детей, кто более любимый — сын, дочь, старшая, младшая. Национальный проект «Космос» утверждён президентом Р Ф Владимиром Путиным, спасибо огромное Михаилу

Мишустину и Денису Мантурову, которые приняли максимально активное участие в его формировании. Внутри нацпроекта восемь федеральных проектов, и каждый из них касается какого‑либо направления развития космонавтики. Первый — это навигация и связь, системы связи и развитие системы ГЛОНАСС. Второй — это дистанционное зондирование Земли, наблюдение за нашей планетой из космоса — оптика, по сути, фотографии из космоса. Третий — создание ракет-носителей и эксплуатация космодромов. Четвёртый — пилотируемая космонавтика. Пятый — дальний космос и лунная программа. Шестой — космический атом. Седьмой — модернизация промышленности до самых передовых современных стандартов. Восьмой — кадры для космоса. То есть каждое из этих направлений очень значимо.

Понятно, что пилотируемая космонавтика всегда была связана с ореолом риска, с героями-космонавтами, которые, рискуя жизнью и здоровьем, осуществляли новые достижения, новые эксперименты на орбите. Вокруг пилотируемой космонавтики всегда был такой образ романтизма. Но без связи и снимков из космоса сейчас просто никак. Уберите космическую навигацию, ГЛОНАСС, отключите в телефонах и машинах возможность ориентироваться по навигации — без этих сервисов сейчас уже никто себе не представляет жизни. Невозможно представить современную жизнь и без метеорологии, картографирования с учётом рельефа местности. Всё это осуществляется на базе космических технологий.

Поэтому я бы не выделял какое‑то определённое направление как основное, но действительно вокруг пилотируемой космонавтики особый романтизм.

Когда мы начнём развёртывать РОС?

— Согласно утверждённому паспорту национального проекта, первый модуль будет развёрнут в 2028 году. Нам важно синхронизировать сроки завершения работы на Международной космической станции и развёртывания Российской орбитальной станции, чтобы не было перерыва в нашей пилотируемой космонавтике. В 2028 году, согласно последней достигнутой с NASA договорённости, мы начинаем закруглять работу по МКС и в 2030 году завершим её сведение с орбиты.

Ровно в эти сроки должна появиться РОС, чтобы быть уже полноценной, самостоятельной нашей национальной станцией на орбите, где мы будем проводить свои эксперименты. Тут ещё в чём нюансы? Правовая конструкция вокруг Международной космической станции заключается в том, что из игроков, помимо Российской Федерации, есть ещё Штаты, Япония, Евросоюз и Канада. И у нас есть ряд серьёзных стран-партнёров, дружественных нам стран, которые хотели бы запустить своих космонавтов на МКС. И мы готовы подготовить этих космонавтов, реализовываем данные программы. Но потом нам партнёры говорят: «Космонавта или астронавта из этой страны мы не пустим». Происходит определённая дискриминация. Когда будет РОС, мы ни у кого ничего спрашивать не будем. Те, с кем мы работаем, те партнёры, которые захотят подготовить своего космонавта, мы их обязательно подготовим и запустим.

Сколько стран уже обращались к России?

— Больше 10 стран готовы и мечтают также сделать из своих граждан национальных лидеров и популярных космонавтов благодаря российским технологиям.

Пустим ли американцев, если они попросятся на РОС, когда мы развернём нашу станцию?

— Это вопрос договорённостей. Если перекрёстно, мы — к ним, они — к нам, то почему бы и нет? Посмотреть, как всё устроено, перенять друг у друга технологии, опыт. Это же всё дискуссионно. Но закрываться точно не хотелось бы ни от кого. Такой задачи нет. Допустим, существует проект по БРИКС, когда страны обмениваются между собой космическими снимками в случае серьёзных происшествий. Когда в Индии произошло землетрясение, коллеги запросили наши снимки. Мы с удовольствием эти снимки предоставили, чтобы можно было максимально ускоренно провести ликвидацию последствий катаклизма, потому что это жизни людей. Когда произошло ЧП с мазутом в Чёрном море, китайские партнёры предоставляли нам свои снимки из космоса в дополнение к нашим снимкам, чтобы помочь быстрее убрать это ЧП на юге. Взаимодействие в космосе не должно иметь никаких границ, если цель благая — помощь людям.

Дмитрий Владимирович, какие слова вы бы произнесли в адрес молодёжи, которая мечтает о космосе, в рамках Недели космоса?

— Дерзать, не бояться, приходить в отрасль. Сейчас в отрасли идут серьёзные изменения. Помимо тех структур, которые непосредственно находятся в самом Роскосмосе, появляется частный бизнес с передовыми подходами и технологиями. И тут не грех признать, что и мы учимся, и наши коллеги: это живой эволюционный процесс, который переходит иногда в частный бизнес, и наоборот. Надо идти, дерзать, потому что космос в ближайшие годы будет динамично развиваться. Это самые передовые технологии, которые затрагивают такие сферы, как микроэлектроника, материаловедение, химия. Спектр проектов будет широчайший, и есть возможность максимально реализовать свой потенциал.

Каково место России в космосе в будущем, на ваш взгляд?

— У нас нет выбора. Мы позиции ни в коем случае не должны терять, поскольку уже за несколько поколений в нашем культурном коде, в душе заложено, что мы должны быть лидерами, что никакие показатели не должны мешать России максимально динамично развивать эту сферу, потому что она приносит колоссальную пользу населению. А самое главное — до сих пор будоражит умы многих романтиков космоса.

Спасибо, поздравляю вас с наступающим праздником, Дмитрий Владимирович.

— Спасибо вам, Андрей Олегович, спасибо за это интервью. Для нас очень важно, что мы не просто рассказываем о каких‑то планах, а даже больше рассказываем о том, что мы уже сделали. Буду рад, если мы с вами на периодической основе будем подводить те или иные итоги сделанного космической отраслью России.

Всегда с огромным удовольствием.

Именно поэтому важным фоном заседания стали результаты Национального рейтинга качества жизни. Обновлённая методология исследования была синхронизирована с национальными целями развития и показателями эффективности региональных команд. В этой логике сам рейтинг становится не просто сравнительным инструментом, а способом измерить, насколько управленческие решения действительно отражаются на повседневной жизни людей. Рост интегрального индекса, улучшение позиций десятков регионов, отдельный анализ положения многодетных семей, молодёжи и людей с ограниченными возможностями — всё это укладывается в ту рамку, которую в АСИ обозначают как экономику человекоцентричности. Иными словами, речь идёт о модели, в которой развитие оценивается не только по объёмам инвестиций или темпам строительства, но и по тому, насколько комфортной и устойчивой становится жизнь человека. «Каждый регион старается улучшить свои результаты, видим высокую конкуренцию. Это правильно, ведь речь прежде всего идёт о качестве жизни наших людей», — подчеркнула глава АСИ Светлана Чупшева.

Вторая важная линия касается культурного наследия. На первый взгляд она может выглядеть менее связанной с деловой повесткой, однако речь идёт об одном из наиболее показательных примеров того, как государство сегодня понимает развитие территорий. Владимир Путин предложил подготовить детальные планы восстановления старинных домов, усадеб и промышленных сооружений по каждому субъекту с ответом на вопрос, каким образом такие объекты будут возвращены в экономическую, культурную и пространственную жизнь городов и населённых пунктов. То есть культурное наследие рассматривается как актив, способный работать на обновление городской среды, внутренний туризм, локальную экономику и идентичность территории, а не только как предмет охраны. Этот подход особенно важен в контексте нынешней государственной политики, где развитие пространства всё чаще понимается как сочетание инфраструктуры, исторической среды и качества повседневной жизни. Сохранение наследия в такой модели перестаёт быть периферийной темой и оказывается частью общей стратегии — наряду с инвестиционной привлекательностью, городской средой и поддержкой малого бизнеса.

Третье направление — развитие креативной экономики и технологического предпринимательства. На заседании прозвучал прямой сигнал об ускорении работы над стратегией развития креативной экономики с последующим включением плана её реализации в нацпроект «Эффективная и конкурентная экономика». Это означает, что креативные индустрии окончательно выходят из статуса сопутствующей темы и начинают восприниматься как полноценный сектор, влияющий и на занятость, и на качество городской среды, и на привлекательность территорий. Тема креативных индустрий ранее называлась президентом новой экономикой, способной дать импульс развитию регионов, а теперь связывается уже с более широкой задачей преображения среды для жизни.

Рядом с этим логично прозвучала идея нового направления конкурса «Знай наших» — технологические бренды. Сам конкурс уже стал инструментом поддержки растущих российских брендов в более широком потребительском и предпринимательском поле, а его новое направление адресовано компаниям, которые работают на будущее технологической повестки. «Его принципиальная задача — помочь небольшим российским технологическим компаниям создать себе имя, раскрутить свои продукты и сервисы, обеспечить узнаваемость и широкое признание не только в нашей стране, но и на международном уровне», — сказал Владимир Путин. В этом решении легко увидеть важный сдвиг: государство всё заметнее интересует не только сама технология как результат разработки, но и механизм её упаковки, продвижения, масштабирования, соединения с инвестором и выхода в конкурентную среду.

Для страны, которая в последние годы последовательно делает ставку на технологический суверенитет, это существенный акцент. Суверенитет в такой логике — это уже не только способность заместить критические решения, но и умение выращивать собственные сильные бренды, повышать их рыночную устойчивость и превращать инженерный потенциал в полноценный экономический ресурс.

Наконец, ещё одна линия, которая явно будет усиливаться, связана с привлечением в Россию иностранных специалистов, представляющих интерес для страны. С апреля начинает работу специализированный оператор, учреждаемый АСИ во исполнение президентского указа, — автономная некоммерческая организация «Агентство по привлечению иностранных талантов в Россию». Он должен стать единым окном для тех, кто обладает востребованными компетенциями и способен внести вклад в науку, технологии, экономику, культуру или спорт. По сути, речь идёт о попытке выстроить более управляемую и селективную модель притока человеческого капитала — не массовую, а адресную, ориентированную на конкретные профессиональные и квалификационные группы.

Значение этого решения выходит за рамки миграционной политики в узком смысле. В условиях кадрового дефицита, технологической перестройки и высокой конкуренции за компетенции государство ищет инструменты, которые позволили бы привлекать людей под задачи развития. И то, что оператора этой программы учредило АСИ, вполне показательно, поскольку речь идёт не только о формальном сопровождении переезда, но и о встраивании новых специалистов в экономическую и институциональную среду.

В совокупности поручения, прозвучавшие на Наблюдательном совете, складываются в достаточно цельную конструкцию. Её центральная идея — развитие как управляемая связка качества жизни, сильных регионов, удобной деловой среды, современных индустрий, человеческого капитала и работающих институтов. В этом контексте АСИ закрепляется как площадка, где государственные приоритеты проходят проверку на прикладную состоятельность: могут ли они быть измерены, апробированы в регионах, масштабированы и встроены в повседневную управленческую практику. «Мы видим, как регионы используют лучшие практики, обмениваются, обучают региональные команды друг у друга, смотрят, где проблемные зоны, где точки роста», — добавила Светлана Чупшева.

Заседание оргкомитета по проведению в России Года единства народов России в Наццентре «Россия» показало, что 2026 год задуман не как календарный цикл с набором торжественных мероприятий, а как год, в который государство намерено заново обозначить базовые основания российской общности. В центре обсуждения оказались смысловые опоры этой повестки — от общей истории и языка до гражданской идентичности и служения Отечеству. Поэтому разговор о Годе единства с самого начала оказался разговором о том, что сегодня считается внутренним каркасом страны. И тон этой рамке задал Президент России Владимир Путин.

Открывая Год единства народов России, он фактически сформулировал главный принцип, на котором строится вся нынешняя логика: «Бесконечное уважение к тем народам, которые входили в Россию, полное уважение к их культуре и их традициям, к их духовным ценностям. Именно поэтому на протяжении веков ценности у нас и становились общими», — отметил глава государства. В этой формуле соединены сразу два тезиса, которые и определяют весь последующий разговор: различия признаются, однако над ними выстраивается общий ценностный порядок.

Отсюда и сам образ года. Его смысл в акценте на том, что объединяет. В этой логике Россия описывается как «семья семей», а единство — как общность исторической судьбы, памяти, культуры и ответственности за будущее. Рядом с этим в смысловой контур года, естественно, входят семейные ценности, взаимопомощь, коллективное служение общему Отечеству, общая гордость за достижения страны и общая гражданская идентичность. Именно поэтому тема единства здесь подается не как торжественная абстракция, а как набор вполне конкретных оснований общественной жизни.

С политической точки зрения эта рамка сразу была поставлена в связь с новой стратегией. Заместитель председателя правительства Российской Федерации Татьяна Голикова прямо указала на это. «Единство народов России — это основа развития нашей страны. В преддверии Года единства президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин утвердил новую стратегию государственной национальной политики на период до 2036 года. В настоящее время правительством разрабатывается план по реализации стратегии, который в ближайшее время будет утверждён», — отметила она. Тем самым Год единства был встроен в более широкую управленческую конструкцию. Речь идёт не о разовой общественной кампании, а о публичном и содержательном развёртывании уже утверждённого политического курса.

При этом Голикова задала и второй важный акцент — как именно эта повестка должна работать. «Мы рассматриваем Год единства народов России как пространство для диалога и поддержки инициатив. Особое внимание мы уделяем молодёжи, потому что новое поколение формирует облик будущей России. Очень важно, чтобы через образовательные проекты, волонтёрские программы, культурные обмены, форумы, медиаинициативы, взаимодействие с ветеранами и участниками специальной военной операции транслировались наши традиционные духовно-нравственные ценности, историческое и культурное наследие», — подчеркнула Голикова. Также, по её словам, необходимо, чтобы текущий год стал не просто серией мероприятий и отчётов, а личным опытом сопричастности к этим событиям. «Поэтому важно говорить о единстве языков и смыслов, которые понятны всем гражданам нашей великой страны». В сущности, именно здесь и обозначен практический нерв всей инициативы. Единство должно быть личным опытом участия — особенно для молодых людей.

Иной, более жёсткий контур этой повестки обозначил первый заместитель руководителя администрации президента Российской Федерации Сергей Кириенко. Он прямо связал Год единства с текущей политической ситуацией: «Год единства народов России — это ответ на попытки противника раскачать нашу страну изнутри, нарушить межнациональное единство, дружбу и партнёрские взаимоотношения между традиционными российскими конфессиями в условиях специальной военной операции, а также информационной войны, которая идёт против нашей страны», — подчеркнул он, открывая заседание оргкомитета. И он же вывел на первый план тот образ, который сегодня становится одной из ключевых опор государственной риторики о единстве.

«Президент не раз говорил, что сегодня на передовой герои различных национальностей, на разных языках отвечают за одно — победу, единство и целостность нашего государства». В этой трактовке многонациональное единство перестаёт быть только гуманитарной или культурной темой и становится частью языка внутренней устойчивости, суверенитета и общей исторической ответственности.

Ту же линию, но уже в более институциональном и политико-правовом ключе, продолжил руководитель Федерального агентства по делам национальностей Игорь Баринов. По его словам, Российская Федерация исторически формировалась как многонациональное и многоконфессиональное государство со стержневой ролью русского народа. «Взаимное уважение и готовность к сотрудничеству всегда являлись фундаментом нашего развития», — подчеркнул он. А затем перевёл этот исторический тезис в язык государственной задачи: «Символично, что именно в Год единства вступила в силу новая стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года. В документе сформулирована единая, ёмкая и выверенная цель — укрепление единства народа Российской Федерации». По сути, это и есть главная формула всего заседания: единство в нынешней трактовке является не просто моральной категорией, а официально оформленной государственной целью.

Характерно, что разговор об этой цели почти сразу перешёл от общих формул к практическим механизмам. Заместитель губернатора Нижегородской области Олег Беркович, говоря о региональной программе, сформулировал задачу так: «Наша общая задача — помочь всем участникам почувствовать главное: свою причастность к единому народу России, осознать общность нашей исторической судьбы и богатейшее многообразие культуры нашей Родины», — отметил он. В этой фразе важны оба элемента: и чувство причастности, и признание многообразия. Сам план, по словам Берковича, выстроен по принципу масштабирования: от массовых региональных событий до точечных специальных проектов. И это важная деталь, поскольку государство стремится к тому, чтобы тема единства работала не только на федеральном уровне, но и в региональной культурной и общественной жизни.

По тому же принципу строится и подключение крупных институтов. Генеральный директор Госкорпорации «Росатом» Алексей Лихачёв подчеркнул, что в Год единства эта тема должна выйти далеко за рамки ведомственного или церемониального контекста: «В Год единства народов России 31 наш „атомный“ город и все объекты — от вахтовых посёлков до зарубежных представительств — станут площадками для диалога культур и национальностей. Это подчеркнёт, что для нас понятие „единство“ не имеет географических границ: мы несём эту ценность и в регионы России, и в другие страны, укрепляя авторитет нашей многонациональной культуры», — заключил он. Тем самым единство описывается уже не только как ценность памяти, но и как культурный и общественный ресурс, который должен работать в самых разных средах — от школы и форума до региона и корпорации.

В этом смысле заседание оргкомитета зафиксировало вполне цельную конструкцию. Год единства народов России в ней предстаёт попыткой собрать в единую рамку общую историю, русский язык, культуру, семейные ценности, гражданскую идентичность, молодёжную политику и практики общественной солидарности. За всеми разными формулировками — от президентского акцента на общих базовых ценностях до правительственного разговора о личном опыте сопричастности — просматривается одна и та же задача: показать, что в современной России единство — один из главных ресурсов развития, устойчивости и будущего.

Кыргызстан, Бишкек

Элеонора Цой, 22 года
студентка Кыргызско-Российского (Славянского) университета

Я думаю, что все события, произошедшие во времена СССР, — общие для всех стран, которые в него входили. В том числе и первый полёт Юрия Гагарина в космос. Этому событию всегда уделялось особое внимание: и День космонавтики отмечали, и какие‑то фразы, поговорки с Гагариным я слышала, и в школе нам об этом рассказывали. Так что, мне кажется, вся нынешняя молодёжь из стран СНГ об этом знает и помнит. Это ассоциируется с верой в светлое будущее, с развитием человечества и научным прогрессом. Вспомнилось даже, как я когда‑то видела в TikTok отрывок с речью Гагарина — видео было наложено на музыку, и это производило очень воодушевляющий эффект, вызывало чувство гордости за людей.


Евгений Мирошниченко, 35 лет
программист

Конечно, мы знаем, кто такой Гагарин и чем он известен во всём мире. Но поймите: с того момента прошло уже очень много лет, выросло несколько поколений. Причём половина — уже в новых независимых странах. Для них полёт Гагарина — это очень далёкая история, из прошлого века. Поэтому говорить, что имя Гагарина как‑то объединяет людей из бывших республик Советского Союза, — на мой взгляд, ошибка. Разве что это может относиться к людям поколения 50−60+.

Грузия, Тбилиси

Сергей, 42 года

Не знаю, насколько сейчас Гагарин остаётся символом эпохи, но мне 42 года, и мы росли на историях про космос и Гагарина. Для меня, моих друзей, братьев это был человек-легенда. И легендой он был не только для людей из Советского Союза — его обожали и до сих пор обожают во многих западных странах: и в Америке, и в Европе. Он навсегда останется первым человеком, побывавшим в космосе. Благодаря ему, благодаря его имени в моём поколении все хотели стать космонавтами. Сейчас у молодёжи, наверное, другие кумиры, не все даже знают имя Гагарина. Но для тех, кто жил раньше, он был легендой — и легендой останется. Одним из важнейших людей в истории освоения космоса — и не только.


Александр Папашвили

О Гагарине я слышал с раннего детства. Нам ещё в начальной школе рассказывали, что он — первый человек, полетевший в космос. Тогда мы, конечно, не понимали масштаба этого события, но уже в более взрослом возрасте осознали, что это было по-настоящему эпохально — как и сам Гагарин. Действительно, нужно быть героем, чтобы совершить такой шаг. Я до сих пор считаю, что Гагарин — великий человек. Конечно, после него многие летали в космос, но он был первым. Думаю, его никогда не забудут.

Казахстан, Алматы

Молодёжь

Юрий Гагарин — первый человек, побывавший в космосе. В честь его полёта 12 апреля отмечают День космонавтики. Это важная историческая фигура, известная до сих пор, несмотря на то, что прошло уже много лет. Первый полёт стал важнейшим событием не только для СССР, но и для мировой науки и истории. Имя Гагарина связано с началом космической эпохи и большим научным прогрессом. Ракета, на которой он совершил свой полёт, стартовала с космодрома Байконур, который сейчас находится на территории Казахстана. Думаю, этот полёт стал вдохновляющим примером и для казахстанских космонавтов.


Ильяс Аутов
лидер известной рок-группы «Мотор-Роллер», заслуженный деятель Казахстана, автор песни «Я прилетел на Байконур»

Гагарин — это часть корневой системы, которая до сих пор объединяет народы бывшего Советского Союза. Первая и основная её часть — Великая Отечественная война, а вторая — Гагарин и советский космос.

Юрий Алексеевич Гагарин — это супергерой. Если собрать всех супергероев в мире, они не будут стоить одного Гагарина — особенно если говорить о голливудских персонажах. А наших детей учат, что супергерои — это те, кто на экране, кто красиво дерётся и эффектно выглядит. Ерунда всё это. Жить надо мечтой о космосе.

Казахстан, Астана

Айгерим, 19 лет
студентка

Юрий Гагарин — это первый космонавт. Он первым полетел на Луну… или не на Луну? В общем, точно в космос. Затрудняюсь сказать, что он для меня значит. Космонавтом быть не хочу — хочу работать в автосервисе.


Артём, 15 лет
школьник


Юрий Гагарин — космонавт, который первым полетел… на Луну. Сам я космонавтом становиться не хочу, и пока не знаю, кем хочу быть.

Алибек, 12 лет
школьник

Юрий Гагарин — первый космонавт, который полетел в космос. Я отношусь к нему нейтрально. Космонавтом быть не мечтаю — хочу стать либо учителем, либо психологом.

Армения, Ереван

Хорик Сисакян,
технический директор «Армнавигации»

Я с детства болел фантастикой — и космосом особенно. Константин Циолковский был моим героем: калужский учитель, который плохо слышал, но говорил, что человечество не может вечно оставаться в колыбели. Потом был Сергей Королёв — как титан, который превратил чужие формулы в рёв двигателей. А Гагарин стал лицом. Улыбка, которую весь мир запомнил 12 апреля.

Я понимаю, почему именно он стал символом. Но для меня Гагарин — это финальный аккорд огромной симфонии, начавшейся задолго до него. За его спиной стояла цивилизация, способная отправить человека в космос. И я родился внутри этой цивилизации — она меня сформировала.

Поэтому, когда меня спрашивают, остаётся ли Гагарин символом общей истории, я отвечаю: для меня он им никогда не переставал быть. Я живу в Ереване, говорю по-армянски, но советская наука и космос — мои в той же мере, как и для любого, кто вырос на этой почве. Космонавтика тогда не имела национальности. И пока это помнят и в Королёве, и в Ереване, Гагарин остаётся знаком того, на что мы вместе были способны.


Завен Григорян,
историк

О том, что первый человек — наш, советский — полетел в космос, мы, шестиклассники одной из школ Ленинакана (ныне Гюмри), узнали прямо на уроке географии. Учительница вошла в класс и торжественно объявила: «Гражданин СССР Юрий Гагарин на корабле „Восток‑1“ совершил полный оборот вокруг Земли».

Тогда мы ещё не понимали масштаб, но чувствовали гордость. Конечно, мы знали о Белке, Лайке, Стрелке — но человек в космосе был уже чем‑то совсем другим. С того дня и на долгое время почти каждый ребёнок мечтал стать космонавтом.

Наше поколение вообще было счастливым: мы верили, что наша страна — самая сильная. Полёт Гагарина стал одной из самых ярких страниц этой истории. Сегодня он для меня — почти магический символ общей, уже ушедшей родины.


Гоар Саркисян,
член Союза журналистов СССР

Идеология Советского Союза строилась на идее общей родины, и успех любого человека воспринимался как общий. Полёт Гагарина стал мощным импульсом для научно-технического прогресса, в котором армянские учёные сыграли заметную роль.

После этого полёта активно развивалась астрофизика, в том числе Бюраканская обсерватория под руководством Виктора Амбарцумяна. В Армении создавали оборудование для космических аппаратов — например, системы «Орион». Развивались вычислительные центры, в том числе Институт Мергеляна.

Сложно сказать, как бы всё это развивалось без того полёта. Гагарин доказал: космос достижим.


Лилит Сейранян,
психолог

Юрий Гагарин — первый человек в мире, отправившийся в космос, и он был из Советского Союза, то есть из нашей тогдашней родины. Эти достижения воспринимались как общий успех всех народов.

Да, сегодня наука ушла далеко вперёд, но тогда это был почти непостижимый прорыв. Понятно, что рано или поздно кто‑то бы полетел, но важно, что это сделал именно наш человек.

И я до сих пор испытываю гордость за это — как за часть большой истории, к которой мы принадлежали.

Беларусь, Минск

Артём Савицкий,
преподаватель БГУ

Как биолог я смотрю на историю как на процесс эволюции: виды исчезают, но их гены продолжают жить. То же и с нашим общим прошлым. Я не застал СССР, но его наследие живёт в науке, в мечтах, в космических амбициях.

Гагарин для меня — первопроходец, человек, который показал: даже один человек может изменить ход истории. Пока мы об этом помним, у нашего прошлого есть будущее.


Андрей

Имя Гагарина для меня синоним слова «космос». Это человек, который сделал невозможное. Сегодня мы называем таких «супергероями», но тогда этого слова не было.

И, честно говоря, нам сейчас очень не хватает таких людей — настоящих, а не экранных. Например, в 2024 году в космос полетела Марина Василевская — и это тоже отличный пример.


Беларусь, Гомельщина

Валентина, 74 года

Когда Гагарин полетел в космос, я была ребёнком. Но помню, с каким трепетом взрослые следили за новостями. После этого мы все хотели стать космонавтами — и мальчишки, и девчонки.

Мне кажется, молодёжи сегодня очень нужны такие примеры. И, конечно, невозможно забыть его улыбку. Жаль только, что он ушёл так рано — в самом расцвете сил.

В ночь с 2 на 3 января 2026 года этот договор был разорван. Публично. С гордостью. В прямом эфире. В два часа ночи над Каракасом появились американские вертолёты CH‑47 Chinook и CH‑53 Sea Stallion, поднятые с десантного корабля ВМС США, болтавшегося в Карибском море в 230 километрах от венесуэльской столицы. Спецназ «Дельта» высадился у военной базы, где спал президент суверенного государства Николас Мадуро. После короткого боя дверь была выбита. Мадуро и его жена — скованы и вывезены.

На рассвете Дональд Трамп написал в Truth Social, что США провели «успешную спецоперацию». Через сутки самолёт с Мадуро приземлился в Нью-Йорке. Ещё через несколько часов действующего президента суверенной страны закрыли в следственном изоляторе Бруклина — как мелкого наркоторговца.

Трамп не скрывал торжества: Мадуро, сообщил он, «больше не президент». А управление Венесуэлой США возьмут на себя — пока не наступит «надлежащий переход власти». Что это такое и кто его будет определять, президент уточнять не стал. Зачем? Победителей не судят.

Международное сообщество было потрясено — и совершенно бессильно. Юристы наперебой цитировали Устав ООН: запрет применения силы, право на самооборону, суверенный иммунитет. Всё вроде по делу — и абсолютно бесполезно. Резолюцию Совбеза США заблокировали бы одним росчерком пера. Право есть. Механизма его применения — нет. Резолюцию, впрочем, даже и вносить не стали: к чему бумагу тратить?

Самое страшное в этой истории — даже не сам захват. Страшнее то, что ему предшествовало. Мадуро ведь вёл переговоры. Тайно, осторожно, с оглядкой — но вёл. По данным The New York Times, ему предлагали почётное изгнание в Турции. Он думал. Взвешивал. Пока думал — американский спецназ отрабатывал операцию на макетах. Пока взвешивал — авианосная группа тихо занимала позиции в Карибском море. Дипломатия работала не как альтернатива войне. Она работала как анестезия — чтобы пациент не дёргался, пока готовится скальпель.

Американские эксперты по Латинской Америке дали этому имя — «дипломатия принуждения». Изящный термин для простой вещи: тебе делают предложение, от которого ты не можешь отказаться, а пока ты думаешь над ответом — уже не можешь отказаться вообще.

Талейран, переживший революцию, Директорию, Наполеона и Реставрацию, сформулировал главный принцип дипломатии так: «Никакой горячности, и прежде всего — никакого усердия». Дипломат не должен торопиться. Не должен давить. Должен оставлять противнику пространство для манёвра — чтобы тот не чувствовал себя в ловушке, из которой нет выхода, кроме как через войну. Этому учили в дипломатических академиях два века. Сегодня эти уроки забыты.

Нынешние стратеги этот принцип вообще перевернули с ног на голову: давить до последнего, не оставлять пространства, загонять в угол. И искренне удивляются, когда из угла бьют загнанные в этот самый угол.

Латинская Америка прошла через десятки переворотов и интервенций. Но прежде всё‑таки соблюдалась видимость приличий. Теперь — зачем? С лидерами Ирана тоже вели переговоры. Потом убили. С Мадуро вели переговоры. Потом схватили. Кубинские руководители смотрят на это и понимают: любой контакт с Вашингтоном — это не диалог. Это разведка боем.

Куба — маленький остров с населением 11 миллионов человек — раздражает Вашингтон уже шестьдесят лет. Не потому, что угрожает. А потому что существует вопреки. Назло. И даже демонстративно.

За это её душат. Методично, без спешки, с профессиональным хладнокровием мясника.

Стратегия получила официальное название — «максимальное давление». Красиво звучит. На практике это означает следующее: с первого дня второго президентства Трампа Куба снова включена в список государств-спонсоров терроризма — что мгновенно отрезало остров от международной финансовой системы. Белый дом запретил продажу американских компонентов для кубинских электростанций — и страна погрузилась в темноту буквально: веерные отключения электричества на сутки, на двое, на трое.

Потом настала очередь нефти. Венесуэла поставляла Кубе до трети всей нефти. После захвата Мадуро этот поток был перекрыт — одновременно с блокадой венесуэльского нефтяного экспорта в целом. В декабре 2025‑го американская береговая охрана начала перехватывать танкеры с венесуэльской нефтью прямо в открытом море. В конце января 2026‑го Трамп подписал указ: любая страна, продающая нефть Кубе, получает американские пошлины. Мексика испугалась и остановила поставки. В феврале береговая охрана США перехватила танкер с колумбийской нефтью, шедший к кубинским берегам.

В итоге импорт нефти на Кубу рухнул с 37 тысяч баррелей в сутки до 3 тысяч. Собственная добыча покрывает треть потребностей. Энергосистема острова на грани коллапса.

Трамп и не скрывал, чего хочет. «Я думаю, что буду иметь честь взять Кубу. Это было бы хорошо», — говорил он журналистам в марте. Не взять под контроль. Не помочь кубинскому народу. Взять. Как берут вещи.

Bloomberg со ссылкой на источники в администрации написал прямо: цель — сделать Кубу «финансово зависимой от Вашингтона» и сменить президента Мигеля Диаса-Канеля. The New York Times уточнила: США хотели бы, чтобы он «сам» ушёл, а дальнейшую судьбу страны «будут определять сами кубинцы». Изящная формулировка. За ней — циничный перевод: смену режима нужно представить как народное волеизъявление, а не как результат нефтяного удушения.

Есть старая притча про лягушку. Если бросить её в кипяток — выпрыгнет. Если опустить в холодную воду и медленно нагревать — сварится, не заметив. Международное сообщество сегодня — это одна огромная лягушка в медленно нагревающейся кастрюле.

В 2003 году вторжение в Ирак без санкции ООН потрясло мир. Миллионы людей вышли на улицы. Шредер поссорился с Бушем. Де Вильпен произнёс в Совбезе речь, которую цитируют до сих пор. Нарушение было — но нарушение, которого стыдились и которое оправдывали. В 2011-м — Ливия. Резолюция о «защите мирного населения» обернулась сменой режима и гибелью Каддафи. Уже меньше возмущения. Уже больше привыкания.

В 2026‑м американский спецназ в ночи похищает действующего президента из его собственной столицы — и мировая реакция? Осуждение. Заявления. Несколько экстренных заседаний. И тишина. Никакого Шрёдера. Никакого де Вильпена. Вода в кастрюле давно кипит, а лягушка уже не выпрыгивает.

Это и есть главная победа силовой дипломатии — не конкретные операции, а нормализация. Когда сегодняшний скандал становится завтрашней рутиной. Когда «этого не может быть» превращается в «ну, бывает». Когда у Трампа хватает цинизма сказать «возьму Кубу» — и это воспринимается как экстравагантность, а не как заявление о готовящейся агрессии против суверенного государства.


Когда дипломатия была искусством

Прежде чем окончательно выписать ей свидетельство о смерти — нужно честно сказать, чем она была. Не в учебниках. В реальности, в которой ставкой была жизнь миллионов. Потому что бывали времена, когда один разговор не просто менял ход переговоров — он предотвращал конец света. И люди, сидевшие за столом, это понимали.


Октябрь 1962‑го. Советские ракеты на Кубе.

Американские генералы требовали тогда бомбить. Немедленно. Превентивно. Разведка докладывала: СССР ещё не готов противостоять в полную силу, окно возможностей открыто. Логика военных была железной: ударить сейчас — значит победить. Но Кеннеди отказал. Не потому, что боялся. Потому что понимал: за каждым сценарием «победы» стоит сценарий ответного удара, а за ним — ядерный пепел от Нью-Йорка до Москвы.

Вместо бомбардировки — тайный канал. Хрущёв получил то, что мог предъявить своим: американские ракеты из Турции убраны. Никто не был унижен публично. Советские ракеты покинули Кубу. Мир выжил — не потому, что кто‑то капитулировал, а потому что оба лидера нашли выход, при котором ни один из них не выглядел проигравшим. Из этого кризиса родилась «красная линия» — прямая связь между Кремлём и Белым домом. Урок был «записан» в металл и кабель: у врагов должен быть способ говорить напрямую, особенно когда очень хочется стрелять.

Сравните с 2026‑м. Вашингтон тоже вёл переговоры с Каракасом — о почётном изгнании, о гарантиях. Одновременно спецназ отрабатывал захват на макетах. Кеннеди в 1962‑м отверг совет ударить первым. Трамп в 2026‑м ударил — пока шли переговоры. Шестьдесят лет. Именно столько понадобилось, чтобы превратить величайший урок американской дипломатии в его противоположность.


1947‑й. Европа в руинах. План Маршалла

Послевоенная Европа была не просто разрушена — она была деморализована. Германия лежала в руинах, Франция и Италия стремительно левели, компартии брали голоса на выборах. Советский блок расширялся. Логика победителей подсказывала: выжать из побеждённых всё, что можно, пока они слабы. Именно так поступили в 1919‑м — и получили Гитлера.

Государственный секретарь США Джордж Маршалл предложил противоположное: дать деньги. Всем. В том числе недавним врагам — Западной Германии и Италии. 13 миллиардов долларов на восстановление. Не в долг. Почти даром. Конгресс сопротивлялся: зачем кормить тех, кто недавно убивал американских солдат? Маршалл объяснял с терпением педагога: нищая, обозлённая Европа станет коммунистической Европой. Богатая, встроенная в американскую систему торговли — союзником на поколения.

Это была дипломатия как инвестиция. Как понимание того, что победа — это не разгром, а архитектура будущего. Германия, которую унизили в 1919‑м, взяла реванш через двадцать лет. Германия, которой помогли встать в 1947‑м, стала главным американским союзником в Европе — и остаётся им по сей день.

Сегодня Вашингтон использует деньги иначе. Не чтобы встраивать — чтобы удушать. Куба без нефти, Венесуэла в изоляции, санкции как инструмент не давления, а уничтожения. Маршалл спрашивал: что нужно сделать, чтобы эта страна стала нашим другом? Нынешняя администрация спрашивает: как быстрее сломать этот режим? Разница — в горизонте мышления. Маршалл думал поколениями. Нынешние политики думают новостным циклом.


1972‑й. Никсон летит в Пекин

Представьте заголовок в нынешних СМИ: «Президент США тайно договорился о встрече с коммунистическим Китаем, с которым страна де-факто воевала в Корее и поддерживала противника во Вьетнаме». Политическое самоубийство. Предательство Тайваня. Капитуляция перед Мао. Именно так это должно было выглядеть — и именно поэтому Никсон сделал это тайно, через Киссинджера, который прилетел в Пекин под видом болезни во время остановки в Пакистане.

Расчёт был прост и гениален: Китай и СССР не любят друг друга куда больше, чем каждый из них не любит США. Значит, нормализация отношений с Пекином — это автоматическое давление на Москву, которое не стоит ни цента и не требует ни одного солдата. Визит Никсона в феврале 1972‑го открыл новую эпоху: Китай вошёл в мировую экономику, получил место в ООН, стал торговым партнёром Запада.

Можно спорить о последствиях — усиление Китая обернулось сегодняшним противостоянием. Но сам ход мысли поражал: найти союзника там, где все видели только врага. Использовать противоречия внутри враждебного лагеря, а не множить врагов по всему периметру. Не изолировать — встраивать.

Нынешняя американская дипломатия делает ровно обратное: создаёт коалиции врагов там, где можно было бы создать коалиции интересов. Куба, Венесуэла, Иран — страны, которых объединяет теперь только одно: американское давление. Враги поневоле. Которые неизбежно ищут друг друга — и находят.


1989‑й. Горбачёв не нажал на кнопку

Берлинская стена пала 9 ноября 1989 года. За несколько недель до этого Горбачёв принял решение, которое историки до сих пор называют одним из величайших в XX веке: он не ввёл войска. В ГДР стояли советские дивизии. Хонеккер просил о помощи. Логика холодной войны, логика Будапешта‑1956 и Праги‑1968 требовала одного: подавить, пока не поздно. Горбачёв отказал.

Объединение Германии прошло в переговорах — формат «Два плюс четыре»: две Германии и четыре державы-победительницы. СССР получил гарантии нерасширения НАТО на восток — устные, без юридического закрепления, что стало источником споров на десятилетия вперёд. Потом гарантии оказались липой. Но ведь и европейской войны с тех пор 30 лет не было. Да и сам факт уникален: крупнейшая геополитическая трансформация послевоенной Европы произошла без единого выстрела. Потому что один человек выбрал переговоры там, где его предшественники выбирали танки.

Что с теми гарантиями стало дальше — отдельный разговор. Но сам принцип — решать за столом то, что можно решить за столом — в 1989‑м ещё работал. Ещё был живой. В 2026‑м от него осталось только красивое слово «переговоры», за которым прячется скальпель.


Где они — эти люди?

Кеннеди, отвергающий генералов. Маршалл, объясняющий конгрессу, почему надо кормить вчерашних врагов. Никсон, летящий к Мао. Горбачёв, не отдающий приказ о танках. Де Голль, признающий поражение в Алжире ради достоинства Франции. Садат, платящий жизнью за мир с Израилем.

Что объединяло их всех? Не доброта. Не идеализм. Холодный, жёсткий прагматизм — но прагматизм с длинным горизонтом. Умение смотреть не в завтрашние «кликабельные» заголовки, а на послезавтрашнюю историю. Готовность заплатить внутриполитическую цену сегодня ради внешне-политического выигрыша через десять лет.

Генри Киссинджер — человек, которого можно упрекнуть во многом, — незадолго до смерти говорил об одном: дипломатия требует уважения к интересам противника. Не симпатии. Уважения. Понимания, что у другой стороны есть пределы, через которые она не переступит, и что давить на эти пределы бесконечно — значит получить войну. Нынешние политики предпочитают искусство ультиматума. И искренне удивляются, когда из угла бьют.

Где они сегодня, эти люди? Их вытеснила система. Современная политика отбирает не тех, кто умеет думать на поколение вперёд, — а тех, кто умеет «выиграть» следующий цикл текущих новостей. Не тех, кто готов объяснить избирателю сложный компромисс, а тех, кто умеет продать простую победу. Де Голль мог потерять власть — и шёл на это. Нынешний политик не может потерять рейтинг — и не идёт ни на что.

Меркель вела переговоры с Путиным восемь часов подряд — в 2015‑м, по телефону, пытаясь остановить войну на Донбассе. Не остановила. Но пыталась. И по крайней мере, отсрочила. Её называли слабой, а сейчас вообще чуть ли не предательницей интересов Запада. Но сегодня её нет в политике — а война, которую она пыталась остановить, давно вышла за все границы, о которых тогда думали. А при ней могла бы вообще не случиться. Слабость? Нет. Это была последняя попытка разговора там, где потом заговорили пушки.

Есть политики новостного цикла — люди, мыслящие горизонтом следующего твита. Для них дипломатия — не искусство, не наука и не ремесло. Это пиар другими средствами. Красивое название операции. Торжествующий пост в соцсети. Фотография с трофеем.

История их запомнит. Только не так, как им хотелось бы.

Слова, которые больше ничего не значат

Дипломатия умирает дважды. Сначала — на поле боя. Потом — в языке.

Посмотрите, что происходит со словами. «Санкции» — это теперь не наказание за конкретное нарушение. Это инструмент принуждения к смене власти, применяемый годами, до полного экономического коллапса страны. «Гуманитарное вмешательство» — это бомбардировки военных баз и похищение лидера. «Переход к демократии» — это ситуация, когда США берут на себя управление страной, пока не назначат угодных им руководителей. «Переговоры» — это способ усыпить бдительность перед ударом.

Когда слова означают своё противоположное, исчезает сам субстрат, на котором держится дипломатия. Не договоры — они и так нарушаются. Не институты — они и так парализованы. Исчезает возможность разговора. Потому что разговор предполагает, что собеседник говорит то, что думает. А когда переговоры — это разведка, а обещание изгнания — это анестезия, говорить не о чем.

Говорить, собственно, не с кем. За столом переговоров сидит не дипломат. Там сидит разведчик, посланный в «авангард», только с красивым галстуком.


ООН: декорация без сцены

ООН создавалась именно для того, чтобы не допустить повторения 1939 года. Коллективная безопасность. Право вето для великих держав — как гарантия, что ни одна из них не сможет использовать организацию против другой.

Это была неплохая идея. Просто реальность оказалась изощрённее архитекторов. Право вето, задуманное как предохранитель, превратилось в индульгенцию. Постоянный член Совбеза может делать что угодно — захватывать президентов, морить голодом острова, бомбить столицы — и никакой обязывающей резолюции против него принято не будет. Никогда.

«Порядок, основанный на правилах» — любимая мантра западной дипломатии. Красиво. Но честнее было бы: порядок, основанный на правилах, которые мы сами пишем, сами трактуем и применяем только к тем, кто не может нам ответить.

G20 — это клуб для коммюнике. ОАГ — организация, послушно идущая за Вашингтоном. Международный уголовный суд — орган без полиции, чьи ордера сильные государства используют как туалетную бумагу. Международный суд ООН выносит решения, которые годами игнорируются без каких‑либо последствий.

Нет механизма. Нет шерифа. Есть декорация — очень дорогая, в Нью-Йорке и Женеве — и полная пустота за ней.


Что будет дальше

Самый неудобный вопрос: а что теперь?

Прецедент с Мадуро — не финальная точка. Это запятая. Сегодня действующего президента берут в плен американцы — потому что у них есть авианосцы и «Дельта». Завтра другие игроки будут искать свои «Дельты» и свои правовые конструкции, чтобы обосновать аналогичные действия. Логика проста: если можно им, то почему нельзя нам? Аргументы против всегда найдутся. Благо прецедент есть.

Государства это понимают. Поэтому военные бюджеты растут везде. Поэтому блоки строятся стремительно. Поэтому параллельные финансовые системы, обходящие западные санкции, — уже не экзотика, а насущная необходимость. Мир готовится к тому, что правил нет. Не завтра — сейчас.

Адаптироваться к безопасному хаосу невозможно. Можно только вооружиться.


Некролог

В 1961 году, после провала десанта в заливе Свиней, Кеннеди взял на себя публичную ответственность за катастрофу. Не стал перекладывать вину на ЦРУ, на Эйзенхауэра, на кубинских эмигрантов. Сказал просто: «Я президент. Я отвечаю». Рейтинг его после этого вырос. Потому что люди чувствуют, когда с ними говорят всерьёз.

Сегодня политик, признавший провал, — политический труп. Система отбирает тех, кто умеет переформулировать поражение как победу. Кто умеет назвать блокаду «гуманитарной помощью», а похищение президента — «восстановлением законности». Мастерство подмены понятий стало важнее мастерства переговоров. Умение работать с камерой важнее умения работать с противником.

Дипломатия — это вера в то, что слова могут заменить пушки. Что у стола переговоров можно решить то, что иначе решается на поле боя. Что договор — это не просто бумага, а обязательство, которое дороже сиюминутной выгоды от его нарушения.

Когда‑то это не было наивностью. Это было практикой. Метерних выстраивал Венский конгресс так, чтобы Франция — страна, только что залившая Европу кровью, — вышла из него не уничтоженной, а встроенной в новый порядок. Потому что понимал: униженная держава рано или поздно мстит. Бисмарк после разгрома Франции в 1871‑м не стал её добивать — ограничил аппетиты собственных генералов, требовавших большего. Не из великодушия — из расчёта. Потому что знал: чрезмерная победа порождает следующую войну.

Версальский мир 1919 года показал, что бывает, когда победители забывают этот урок. Германию унизили так, что она через двадцать лет снова взялась за оружие — и на этот раз убила пятьдесят миллионов человек. Или даже больше. Великие дипломаты прошлого понимали: мир — это не момент после войны. Мир — это конструкция, которую нужно строить с учётом интересов проигравшего, иначе он долго не простоит.

Нынешние «победители» этого не понимают или не хотят понимать. Они строят не миропорядок — они строят счёт. Венесуэла в изоляции — плюс один. Куба без нефти — плюс один. Это не дипломатия. Это коллекционирование поражений чужих стран без понимания того, что будет после.

Эта вера умирает. Не сразу — по кусочку. С каждой операцией «Абсолютная решимость». С каждым перехваченным танкером в открытом море. С каждым выдворенным дипломатом. С каждым «Я возьму Кубу» — произнесённым вслух, без последствий, под аплодисменты.

Некролог писать некому. Те, кто мог бы, предпочитают осторожные формулировки. Ведь завтра им тоже садиться за стол переговоров. И при этом не попасть в меню…

Саид Гафуров, кандидат экономических наук, руководитель аналитического отдела профсоюза «Новый Труд», доцент Московского Государственного лингвистического университета и Российского Государственного социального университета.

Этой зимой ваш автор транзитом через Каракас с пересадкой в Стамбуле оказался в Гаване, столице страны, которая уже более шести десятилетий ведёт неравный бой с самой могущественной державой планеты. Гавана встречает солёным морским бризом, пропитанным ароматом старых американских автомобилей 50‑х, часто переоборудованных под дизельные двигатели. Город сияет портретами Фиделя, человека, чьё решение в апреле 1961 года изменило мир навсегда.

17 апреля 1961 года в западной историографии часто называют «днём неудачников». Полторы тысячи кубинских эмигрантов, прошедших обучение в ЦРУ, высаживаются в Плая-Хирон — заливе Свиней — с целью свержения правительства Фиделя Кастро. Им обещают воздушную поддержку, народное восстание и полное превосходство. Но через 72 часа их планы рушатся: бригада разгромлена, более тысячи человек попадают в плен. Президент США Джон Кеннеди публично признаёт ответственность за провал операции.

С точки зрения большой политики, операция в заливе Свиней была не просто неудачей — это был момент, когда США сами закрыли для себя двери в Карибском бассейне. До вторжения Фидель Кастро умело балансировал между различными силами и интересами. Его идеология находилась в стадии формирования: он был одновременно националистом, популистом и бунтарём, что делало его непредсказуемым и опасным для многих. Первая поездка Кастро в США в апреле 1959 года стала настоящим триумфом. Его встречали с почестями: мэры городов выстраивались в очередь, чтобы пожать ему руку, а обеды в Гарварде стали символом его признания в академическом мире. Единственным, кто отказал ему в финансовой поддержке, был Эйзенхауэр, что стало первым тревожным сигналом. Однако это было лишь началом.

Высадка в заливе Свиней стала переломным моментом. Фидель осознал: США не потерпят независимую Кубу. У него остался единственный союзник — Советский Союз, способный обеспечить военный зонтик и нефть. Так началась «евразийская глава» карибского острова.

Через 18 месяцев после провала операции в заливе Свиней мир оказался на грани ядерной войны из-за размещения советских ракет на Кубе, а американских — в Турции. Этот глобальный кризис стал прямым следствием не только неудачной попытки США свергнуть режим Кастро, но и их неспособности адекватно ответить на вызов. Никита Хрущёв, наблюдая за тем, как Джон Кеннеди пережил унижение в заливе Свиней, сделал вывод, что США не готовы к решительным действиям. Он полагал, что американцы, столкнувшись с катастрофическим провалом, будут избегать конфронтации, чтобы не повторить этот опыт. Однако, несмотря на ошибочность его расчётов, это убеждение укрепилось и стало одним из ключевых факторов, приведших к Карибскому кризису.

Кубинский эпизод стал ключевым моментом в истории не только советского блока, но и всей Евразии.

Раскол по оси Восток — Запад достиг критической точки. До 1961 года сохранялась иллюзия существования «третьего пути», олицетворением которого стало Движение неприсоединения. Однако события вокруг Кубы наглядно продемонстрировали: нейтралитет в условиях биполярного противостояния — это иллюзия, которую США не позволяют себе допускать в отношении стран, расположенных у своих границ. Для евразийских социалистических государств — от ГДР до Вьетнама — это стало символом единства и солидарности: «Мы не одиноки, Куба с нами» — этот лозунг стал источником вдохновения и силы в борьбе за свои идеалы.

СССР обрёл форпост у границ США. Это перевернуло военную логику. Теперь Кремль мог проецировать силу через Атлантику гораздо проще, а Куба стала непотопляемым авианосцем.

Блокада, введённая США после неудачной операции в заливе Свиней в 1961 году и окончательно закреплённая в 1962 году, стала серьёзным вызовом для Кубы. В условиях полной экономической изоляции, когда США перекрыли доступ к большинству мировых рынков, Кубе пришлось искать альтернативные пути выживания.

Страна выстояла и даже развивалась благодаря стратегическим связям с государствами Евразии. Советский Союз стал ключевым партнёром, поставляя нефть, что позволило Кубе поддерживать энергетическую независимость. Взамен Куба экспортировала сахар, став одним из крупнейших мировых производителей этого продукта.

Однако Кубе пришлось выйти за рамки традиционных экономических отношений. Медицинские миссии в Анголу и Эфиопию стали не только гуманитарной помощью, но и способом укрепления влияния в регионах, где Советский Союз не мог действовать открыто. Кубинские врачи и солдаты, несмотря на все трудности, оказывали поддержку и помощь, демонстрируя стойкость и солидарность.

Преодоление бытовых проблем для кубинцев — это своеобразная форма сопротивления глобальному империализму. Каждое успешное решение становится маленьким актом неповиновения Вашингтону. Слово «блокада» в устах кубинцев не звучит как жалоба, а как констатация военной ситуации, с которой они живут.

Стойкость кубинцев проявляется не в лозунгах на стенах, хотя и они встречаются. Она видна в том, как они спокойно говорят о перебоях с электричеством, словно о дожде. Эта способность сохранять весёлое достоинство, когда против них стоит самая мощная военная и экономическая машина в истории, вызывает не жалость, а восхищение. И, честно говоря, становится стыдно за собственную хандру из-за временного отключения горячей воды в Москве.

В Евразии привыкли к большим цифрам: миллионы долларов валового продукта, сотни тысяч тонн нефти, дивизионы ракет. А на Кубе, в Гаване, геополитика выглядит в человеческом масштабе: это сосед, который делится с соседом водой, потому что его страну уже 65 лет душат санкциями.

Куба — это не просто зеркало для стран, стремящихся бросить вызов мировому гегемону. Это наглядный пример того, как можно противостоять давлению и сохранять независимость в условиях жёсткой экономической и политической изоляции. Сегодня, когда мир обсуждает переход к многополярности, развитие БРИКС и дедолларизацию, кубинский опыт приобретает особую значимость. Он демонстрирует, что даже в самых сложных условиях можно сохранить суверенитет и найти альтернативные пути развития, несмотря на все преграды.

Экономическая блокада не способна привести к смене режима на Кубе. Вместо этого она консолидирует нацию, усиливая её сплочённость. На протяжении десятилетий США пытались задушить Кубу экономически, полагая, что перебои с электричеством, водой и другими жизненно важными ресурсами заставят кубинцев восстать против правительства. Однако произошло обратное: каждое ужесточение санкций лишь укрепляло в кубинцах чувство «мы против них». Эти меры превратили сопротивление в национальную идею, объединяющую людей в борьбе за независимость и суверенитет.

Союз со странами далёкой Евразии представляет собой не вопрос благотворительности, а необходимость выживания и сохранения национальной идентичности. Кубинцы доказали свою стойкость, способность противостоять вызовам и преодолевать трудности без посторонней помощи. Эта стойкость — не просто факт, а символ их силы, независимости и несгибаемого духа. Союзники в Евразии должны уважать этот символ. В любой ситуации, с нашей поддержкой или без, кубинцы не сдадутся, что делает их надёжными союзниками.

Уважение к стойкости кубинского народа — это не просто дань эмоциям. Это стратегическая необходимость, которая укрепляет и позиции Кубы, и позиции России и Беларуси на мировой арене. Страна, выдержавшая 65‑летнюю блокаду и не просящая пощады, обретает неоспоримый авторитет и моральное право голоса в любых международных спорах. Когда Куба выступает в ООН против санкций, к ней прислушиваются не из вежливости. К ней прислушиваются, потому что её голос основан на глубоком понимании реалий и силе, которые закалила многолетняя борьба за выживание.

В этом вся трагедия pалива Свиней. Своим вторжением США не дали Кубе шанса на нормальную эволюцию. А своим сопротивлением Фидель заморозил её в красивой, но нежизнеспособной модели. Евразия сегодня смотрит на Кубу с ностальгией и ужасом одновременно: как на брата, который застрял во времени из-за чужой злобы и собственной гордости.

Через 65 лет после высадки единственное, что объединяет Вашингтон и Гавану, — это взаимная уверенность, что правы именно они. В этом вся суть Кубы. Этот пример служит важным уроком для всей Евразии: иногда истинное сопротивление заключается в том, чтобы не просто выживать, а продолжать жить и светить несмотря на то, что весь мир пытается погрузить тебя во тьму.

P.S. Следующей «Кубой» в этом раскладе может стать любая страна, которую Запад объявит «страной-изгоем». Урок 1961 года прост: если вы хотите, чтобы ваш противник радикализировался и навсегда ушёл к вашему конкуренту — введите против него санкции. И проведите неудачный десант. Лучше в апреле.

Александр Трофимов, посол по особым поручениям МИД России.

Начиная разговор о положении дел в сфере безопасности в Евразии, уместно будет напомнить о принципиальных оценках исторических процессов, которые дал Президент Российской Федерации В. В. Путин, выступая на площадке Международного дискуссионного клуба «Валдай» ещё в октябре 2022 г. Он, в частности, сказал, что человечество подошло к рубежному периоду и «впереди самое опасное и важное десятилетие со времён Второй мировой войны».

В сфере международных отношений эти слова находят подтверждение практически ежедневно. Мы видим, что сегодня большинство так называемых западных государств сделало ставку на силу как основной инструмент внешней политики. Характерно в этом смысле заявление нынешнего главы США о том, что для него нет иных правил, кроме собственной морали и разума, сделанное на фоне американского вооружённого нападения на Венесуэлу, неспровоцированной агрессии против Ирана, совершённой в разгар переговоров, и других неприглядных событий.

Запад в целом ведёт себя весьма агрессивно, провоцирует хаотизацию и рост конфронтационности в межгосударственном взаимодействии. Это можно объяснить тем, что модель, в которой узкая группа государств, закрепив за собой особые привилегии на международной арене, систематически пренебрегала правами и интересами всех остальных, разваливается. Позиции новых центров силы, расположенных на пространстве Большого Юга, напротив, продолжают укрепляться. Происходящее является непростым этапом становления многополярного порядка и сопровождается турбулентностью в мировых делах.

В Евразии, самом большом и ресурсно обеспеченном континенте, сложилась непростая ситуация в области безопасности. Спланированный и спровоцированный странами НАТО и ЕС конфликт вокруг Украины привёл к полному и окончательному краху евроатлантической системы безопасности. Накопление деструктивного потенциала происходит по всему периметру российских границ, не исключая и арктические. Ведущаяся к западу от нас подготовка к новой большой европейской войне даже не скрывается. Кроме того, вновь полыхнуло на Ближнем Востоке: баланс сил в этом регионе подорван односторонними действиями внешних игроков. Наблюдается целенаправленное нагнетание напряжённости на юге и востоке Евразии, где натовцы также пытаются оказывать влияние на региональные процессы, провоцируя риски эскалации.

В таких условиях российская внешняя политика сориентирована руководством страны на выстраивание конструктивных связей с государствами и объединениями, которые так же, как и мы, стремятся к равноправному и неконфронтационному сотрудничеству в интересах обеспечения национальной безопасности и развития и не приемлют попыток давления извне. Для нас очевидно, что в эпоху многополярности, когда все страны и общая стабильность взаимозависимы, требуется не блоковое мышление в духе холодной войны, а принципиально иная философия межгосударственного взаимодействия.

Применительно к Евразии Россия предлагает сконцентрировать усилия на создании единого пространства мира и развития, включая формирование гибкой и устойчивой архитектуры безопасности, адекватной современным вызовам. Такую инициативу выдвинул Президент России в 2024 г. Общеевразийская архитектура, как мы её видим, должна включать в себя понимания и договорённости — двусторонние и многосторонние, политические и юридические — по обеспечению безопасности между соседями по континенту на основе принципа её равенства и неделимости, который применялся бы на взаимной основе. О чём идёт речь на практике? Мы признаём, что каждое государство имеет равное право на выбор способов обеспечения своей безопасности — от военно-политического нейтралитета до участия в союзах. Однако следует признать также и то, что ничья безопасность не может укрепляться за счёт других, ни одна страна или группа стран или организация не должны претендовать на региональное доминирование.

Очевидный и вопиющий пример нарушения этого принципа, ранее провозглашённого, к примеру, в рамках ОБСЕ, — антироссийские действия блока НАТО. Государства, входящие в его состав, имели право на сохранение этого военного альянса, но его функционирование не должно было нести угрозу соседям. Применительно к нашей стране принцип равенства и неделимости оказался, очевидно, нарушен. Наиболее наглядно он был попран натовцами в 2021 г., когда Россия подготовила проекты договорённостей с США и НАТО о гарантиях безопасности. Ключевым в них было предложение о том, что Североатлантический альянс вернётся к военной конфигурации 1997 г. и не будет более расширяться на восток, откажется от приёма Украины. Эти предложения противники высокомерно отвергли, возобладала логика силы.

Вновь принцип равенства и неделимости безопасности был нарушен, когда Финляндия и Швеция присоединились к НАТО, решив, что могут укрепить свою безопасность за наш счёт. Сочла возможным не учитывать коренные интересы безопасности России и Украина: она стала натовским «прокси», вопреки своим же обязательствам быть суверенным, независимым, безъядерным, нейтральным государством, которое не будет вступать или стремиться вступать в какие бы то ни было военно-политические блоки. Развитие событий показало, как игнорирование взаимосвязанности безопасности оборачивается проблемами для тех, кто выбирает этот заведомо ошибочный путь.

Россия твёрдо выступает за то, чтобы оба элемента — равенство безопасности и её неделимость — были бы не просто сформулированы и переподтверждены. Этот принцип должен соблюдаться как любое другое обязательство одного государства перед другими. В контексте формирования архитектуры евразийской безопасности это понимание для нас — базовое.

Среди целей построения новой архитектуры безопасности на общеевразийском пространстве ключевыми являются развитие системы двусторонних и многосторонних гарантий безопасности, а также урегулирование региональных противоречий и конфликтов на основе устранения их первопричин и без деструктивного вмешательства извне. Такая работа тем более востребована в условиях отсутствия в Евразии объединяющих нормативных и институциональных рамок, позволяющих солидарно решать все соответствующие вопросы.

Вместе с заинтересованными партнёрами Российская Федерация в соавторстве с Республикой Беларусь продвигает идею разработки Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке. Это будет рамочный документ стратегического характера, фиксирующий политико-правовые основы взаимодействия государств на евразийском пространстве, главным образом в сфере безопасности во всех её измерениях, в геополитических реалиях многополярного мира. В основе Хартии всё тот же принцип неделимости безопасности, а также принципы суверенного равенства государств и признания цивилизационного многообразия. Мы ориентируемся на то, что должен получиться комплексный документ, в котором хотелось бы учесть максимально широкий спектр подходов и позиций. Вместе с белорусскими коллегами разворачиваем обсуждение его потенциальных элементов, ведём дело к началу практической работы по подготовке текста Хартии. Будем приветствовать подключение к ней всех расположенных в Евразии государств.

Весомый вклад в создание евразийской архитектуры вносят вступившие в силу договоры о гарантиях безопасности с Беларусью и о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве с КНДР и Ираном. Поддержанию общерегиональной стабильности способствуют отношения стратегического партнёрства и союзничества с нашими непосредственными соседями — странами ближнего зарубежья. Тема безопасности в Евразии занимает важное место в нашем диалоге с Китаем, Индией, другими партнёрами и единомышленниками.

На передний план вышла работа по налаживанию диалога и формированию условий для прекращения и недопущения возобновления боестолкновений на Ближнем Востоке, в зоне Персидского залива и перспективной нормализации отношений между Ираном и странами арабского мира. По нашему убеждению, сохраняет актуальность предложенная Россией Концепция коллективной безопасности в зоне Персидского залива. За формирование арабо-иранской системы безопасности выступала и КНР.

Считаем безальтернативным комплексное решение палестинской проблемы на имеющейся и сохраняющей свою силу международно-правовой основе с центральной двугосударственной формулой, подразумевающей создание палестинского государства. Исходим из того, что ключевая роль и решающее слово во всех соответствующих усилиях должны принадлежать самим странам региона.

Продолжаем уделять повышенное внимание работе по созданию надёжных рамок урегулирования проблем Корейского полуострова. Способствуем сохранению атмосферы доверия в регионе Каспийского моря, недопущению возникновения любых кризисов безопасности в Центральной и Южной Азии, в том числе связанных с трансграничными вызовами. Содействуем стабилизации обстановки в Афганистане и по периметру его границ; в этой связи поддерживаем развитие форматов афганского урегулирования без внешних для региона игроков.

Важную роль в выстраивании устойчивой системы мирного сосуществования и решения проблем безопасности в субрегионе Юго-Восточной Азии играют механизмы, созданные в рамках АСЕАН и при её центральной роли, в работе которых участвует Россия.

В целях продвижения идеи безопасности в Евразии работаем над активизацией диалогового процесса между уже функционирующими на континенте многосторонними организациями, развитием взаимодействия между ними. Это ОДКБ, СНГ, ШОС, АСЕАН, ССАГПЗ, СВМДА, другие интеграционные структуры. В перспективе они могли бы сформировать свою систему разделения труда, чтобы сэкономить ресурсы и гармонизировать планы в решении практических задач, стать частью комплексной архитектуры с развитыми горизонтальными связями.

Отмечаем, что с каждым годом всё более представительной становится Международная Минская конференция по евразийской безопасности, которая превратилась в площадку для проведения серьёзной дискуссии по широкому спектру вопросов безопасности в Евразии. Осенью этого года в белорусской столице состоится четвёртая такая конференция.

Существует парламентское измерение работы по реализации инициативы Президента России. Рассмотрение темы проводится в ходе двусторонних и многосторонних контактов законодателей различных стран. По инициативе Всероссийской политической партии «ЕДИНАЯ РОССИЯ» в мае 2025 года в Перми проведены Международные общественно-политические слушания о формировании системы безопасности и сотрудничества в Большой Евразии. Этот форум собрал более 300 иностранных участников из более чем трёх десятков стран. Он будет вновь проведён в текущем году.

Говоря о равной и неделимой евразийской безопасности, мы не «захлопываем двери» перед странами Западной Евразии, то есть Европы, если они будут готовы участвовать в совместной работе на основе равноправия и при отказе от враждебной, блоковой политики и неоколониальных практик. После достижения целей специальной военной операции и стабилизации ситуации возле наших западных границ предстоит продумать вопрос о новых моделях взаимодействия в сфере безопасности на данном направлении как части общеевразийской архитектуры.

Создание единой архитектуры безопасности в Евразии займёт, очевидно, не один день и не один месяц. Требуются целенаправленные последовательные усилия. Некоторые государства должны «дозреть» до взаимодействия на этом направлении. Мы никого не торопим, всему своё время. Однако рассчитываем на вклады и предложения о дальнейших путях укрепления безопасности и стабильности со стороны государств континента, кто заинтересован участвовать в этой работе, исходя из преимущественной ответственности за обеспечение собственной безопасности.

Российская позиция остаётся неизменной: не навязывать что‑либо, а приглашать к равноправному диалогу по поиску баланса интересов, предлагать решения существующих проблем. Не делить континент на сферы влияния и строить общее пространство доверия. Продвигать модель существования международного сообщества, в которой безопасность одного государства не будет представлять собой угрозу для другого. Мы уверены, что только так возможно снизить конфликтность и вернуть устойчивость, гарантировать благоприятные условия для развития всех без исключения стран нашей Евразии.

Полномочный представитель президента в ЦФО Игорь Щёголев, победитель в номинации «Лучший видеосюжет» Ирина Макарова, заместитель председателя правительства РФ Татьяна Голикова и основатель группы компаний «Азот» Роман Троценко.

В церемонии награждения победителей премии также приняли участие вице-премьер Р Ф Татьяна Голикова, генеральный директор ТАСС Андрей Кондрашов и основатель группы компаний «Азот» Роман Троценко.

«Сегодня мы будем первый раз объявлять первых победителей национальной премии „Большая семья России“. Ещё раз хочу подчеркнуть, что нас очень порадовала активность журналистов, душевная теплота и искренность, с которой журналисты рассказывали о тех семьях, которые проживают на территории их родных регионов. И это для нас очень важно, потому что эти истории, эти маленькие радости составляют историю нашей страны», — сказала вице-премьер Р Ф Татьяна Голикова.

Как отметил генеральный директор ТАСС Андрей Кондрашов, «премия проводилась в первый раз и, несмотря на дебют, оказалась весьма продуктивной. Если просмотреть все материалы, присланные на премию, то просто изумляет — сколько у нас добрых, крепких, многодетных семей, где замечательные родители воспитывают чудесных детей. Всё это очень трогательно, а значит, реально помогает в формировании традиционных семейных ценностей и укреплении института семьи».

В номинации «Лучший видеосюжет» победил телепроект «Чужой. Свой. Родной» Ирины Макаровой (телекомпания «ННТВ», г. Нижний Новгород). Его герои — Дина и Олег Павловы, которые, воспитав родную дочь, стали родителями для шести приёмных детей. Материал поднимает вопросы непростого пути адаптации, преодоления закрытости ребёнка и постепенного формирования доверительных отношений. Особый акцент сделан на осознанном выборе героев, которые ради детей отказались от развития фермерского бизнеса, руководствуясь философией, что родными не рождаются, ими становятся благодаря терпению и поступкам.

Победителем в номинации «Лучшая публикация в социальных медиа» признана Галина Гуркина (телеканал «Первый Тульский», г. Тула) с циклом сюжетов о многодетных семьях Тульской области. В репортажах представлены истории четырёх семей: Костиных, Роговских, Татариновых и Шаляпиных. Герои проекта единодушны в том, что дети являются смыслом и стимулом для жизни.

В номинации «Лучшая публикация в интернет-издании» победила Евгения Кочеткова (новостной портал «Известно.ру», г. Иваново) со спецпроектом «2024 год с семьёй». Цикл интервью с многодетными семьями Закуриных, Пашиных, Чесноковых, Коваленковых, Вейко и Мясниковых раскрывает секреты устойчивых отношений: как сохранить доверие, говорить на сложные темы, находить время для каждого ребёнка и баланс между работой и воспитанием. Автор показывает, что счастье семьи рождается в диалоге и умении ценить каждый миг взросления детей.

Победителем в номинации «Лучшая печатная публикация» признан коллектив журнала «Лица Липецкой области» (г. Липецк) за статью «Четыре повода для счастья». Материал рассказывает о многодетной семье Лупоносовых: мастере спорта, директоре спортшколы Вячеславе и его супруге Наталье, руководителе фитнес-зала и организаторе экстремальной гонки. «В большой семье дети не вырастают эгоистами», — приводит издание слова главы семейства.

В номинации «Лучший фотоснимок» победу одержал Павел Колядин с работой «Большая семья — большое счастье!» (белгородское издание «БелПресса»). Неоднократный победитель всероссийских и региональных конкурсов, Колядин на протяжении многих лет освещает события в Белгородской области, создавая фотолетопись важнейших моментов в жизни региона.

Победителем в номинации «Лучший радиовыпуск» стал Александр Никоноров (интернет-радио «Слушай, Югорск», г. Югорск). Цикл аудиороликов «В большой семье», подготовленный на грант департамента внутренней политики Югры, знакомит слушателей с комплексной системой помощи родителям в регионе: от условий родов и выплат до получения жилья, земельных участков и занятий спортом. Завершает проект интервью с многодетной семьёй Голькевич, раскрывающее духовный смысл родительства.

Особой награды «За вклад в продвижение темы семьи» удостоен иерей Фёдор Лукьянов — клирик Московской епархии, председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, автор проекта «Семья — основа мира».

Всего на конкурс поступило более 350 материалов от региональных и федеральных СМИ и блогеров. Их география охватывает практически все регионы России — от Сахалина до Калининграда.

Премия учреждена ТАСС и Институтом демографической политики имени Д. И. Менделеева при поддержке правительства РФ, полномочного представителя президента РФ в Центральном федеральном округе и ГК «Азот». Она призвана отметить журналистов и блогеров, чьи публикации укрепляют институт многодетной семьи и традиционные семейные ценности в обществе.

Жюри премии возглавили заместитель председателя правительства Р Ф Татьяна Голикова и полномочный представитель президента в ЦФО Игорь Щёголев. В его состав также вошли генеральный директор АНО «Россия — страна возможностей» Андрей Бетин, заместитель председателя совета директоров АО ХК «СДС», член совета директоров КАО «Азот» Анастасия Горелкина, гендиректор АНО «ИРИ» Алексей Гореславский, первый замглавы комитета Госдумы по информационной политике, IТ и связи Марина Ким, генеральный директор ТАСС Андрей Кондрашов, глава синодального отдела по связям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда, председатель комитета Госдумы по молодёжной политике Артём Метелев, начальник управления президента РФ по общественным проектам Сергей Новиков, председатель комитета Госдумы по защите семьи и детства Нина Останина, заместитель председателя Совета Федерации Инна Святенко, председатель Союза женщин России Мария Ситтель, заместитель министра цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Р Ф Белла Черкесова, основатель и председатель совета директоров группы компаний «Дело» Сергей Шишкарёв и ректор Российского университета дружбы народов Олег Ястребов.

О премии
Премия была учреждена в 2025 году ТАСС и Институтом демографической политики имени Д. И. Менделеева при поддержке правительства РФ, полномочного представителя президента РФ в Центральном федеральном округе и ГК «Азот». Она призвана отметить журналистов и блогеров, чьи публикации укрепляют институт многодетной семьи и традиционные семейные ценности в обществе.

Германия в эти годы выглядит почти как страна с переходной экономикой. При этом экономические проблемы начинаются не только с цен на энергоносители или из-за геополитических кризисов. Они являются результатом событий, которые складывались годами — как в политическом, так и в экономическом плане.

И за отправную точку нужно брать 2015 год. Решение федерального правительства предоставить беженцам широкомасштабный доступ в страну и к её возможностям было, с одной стороны, гуманитарным, но одновременно и политически преднамеренным.

Это, естественно, привело к значительным проблемам в федеральных землях и для местных органов власти, в том числе и на востоке Германии.

Оглядываясь назад, становится ясно, что скорость и масштаб такого развития событий, а также их долгосрочные последствия не были полностью предвидены и просчитаны во всех областях.

В сочетании с последующими стрессами — пандемией, шоком цен на энергоносители, инфляцией — это создало совокупное давление, которое усилило экономическую и социальную напряжённость внутри Германии, возродив дискуссии о том, как она должна развиваться в целом.

Параллельно проявилась вторая, структурная ошибка — на этот раз в промышленности. В течение многих лет немецкая автомобильная промышленность предполагала, что двигатель внутреннего сгорания останется жизнеспособным надолго во всём мире, в то время как Китай начал новую технологическую революцию.

Последствия для Германии очевидны: снижение доли рынка, стагнация продаж в основных странах-потребителях, растущее давление на компании-поставщиков, вплоть до первых банкротств.

Индустрия, которая гарантировала стабильность Германии на протяжении десятилетий, стала терять свою динамику, и, соответственно, это ударило по населению.

Многие из сегодняшних проблем являются результатом предыдущих, порой недостаточно продуманных решений.

Развитие цифровой инфраструктуры является ярким примером. Ещё в 1980‑х годах рассматривались возможности создания оптоволоконных сетей по всей стране. Однако эти подходы не были последовательно реализованы. Вместо этого позже была сделана ставка на модернизацию существующих медных сетей — решение, которое с точки зрения того времени казалось разумным, но сегодня кажется конструктивным недостатком.

В то время как другие страны сделали ставку на мощные сети на раннем этапе, Германия столкнулась с отставанием, которое всё ещё заметно сегодня. То же самое и с энергетической политикой: некогда активное растущее использование солнечной энергетики и развитие ветроэнергетики на время затормозились.

Экономические сдвиги не обходятся без политических последствий. Германия переживает период растущей социальной напряжённости.

Однако это не может быть объяснено исключительно экономическими факторами. Оно во многом определяется проблемами, которые укоренились за прошедшие годы.

Упрощённые модели развития распространяются в цифровом пространстве, демонстрируя лишь неспособность правительства решать возникающие вопросы, происходит потеря контроля, на первый план выходят сценарии угроз, а не развития.

Последствия очевидны: падение доверия к институтам власти, ужесточение позиций различных сил в немецком обществе, сужение дискурса. Личные нападки и теории заговора усиливают эту динамику.

Такое развитие было особенно заметно сначала в Восточной Германии, где процессы трансформации создали особую социальную и политическую среду. Но динамика уже давно является общегерманской.

В результате «Альтернатива для Германии» (АДГ) получает более 30 процентов в некоторых частях на востоке страны, но её поддержка стабильна в диапазоне от 18 до 20 процентов и на западе страны. В нескольких федеральных землях она классифицируется как крайне правая, но она национально ориентированная, как никакая другая партия. Попытки её полностью игнорировать есть, но это лишает общество возможности диалога и какого‑то уровня стабильности.

Параллельно с этим в центре внимания всё больше оказывается область, которая долгое время считалась стабильной, — энергоснабжение Германии. Спрос на электроэнергию, по оценкам экспертов, может увеличиться почти вдвое к 2035 году, в то время как поставки станут более нестабильными.

Таким образом, энергия вернулась в качестве стратегического фактора — как экономического, так и геополитического. И это в значительной степени затронуло именно восточные земли Германии.

Мир в новых условиях начинает меняться. Глобальный экономический порядок в его старом виде разрушается. Страны БРИКС растут и набирают экономический вес.

В то же время возникают новые торговые оси, где Германия не может быть в стороне, если хочет развиваться. Соглашение Европейского Союза со странами Латинской Америки открывает доступ к рынку с населением более 260 миллионов человек. Переговоры с Индией набирают обороты. Активизируется обновлённое трансатлантическое сотрудничество, особенно с Канадой и США, в таких областях, как энергетика, сырьё и промышленные цепочки поставок.

Таким образом, Германия сталкивается со стратегической переориентацией: от односторонней зависимости к диверсифицированным, устойчивым структурам торговли и поставок. Это своего рода перестройка, которая, во многом, более понятна психологически тем, кто живёт на востоке Германии.

Но нельзя сказать, что Германия находится на траектории падения. Несмотря на все политические и экономические стрессы, Германия технологически не отстаёт.

Области, в которых немецкие компании продолжают оказывать влияние во всём мире, включают:

• Индустрия 4.0 и автоматизация

• Водородные технологии

• Химическое машиностроение

• Медицинская техника и точные системы

И часть этого традиционно связана с восточными землями Германии. Новые разработки следуют чёткой схеме: энергия снова перемещается ближе к месту потребления. Системы становятся более модульными, региональными и независимыми от глобальных цепочек поставок.

Германия, со всей очевидностью, не вернётся к постоянно дешёвой энергии. Это проблема, но она заставляет думать и искать решения. Согласно анализу Институтов Фраунгофера и Международного энергетического агентства (МЭА), Германия в долгосрочной перспективе будет развивать гибридную энергетическую структуру: возобновляемые источники энергии, вырабатываемые централизованно, в сочетании с децентрализованными управляемыми системами.

Именно здесь вступают в силу новые технологические подходы:

• Термохимическая газификация позволяет использовать остаточные материалы для непрерывного производства энергии

• Региональные циклы производства тканей снижают зависимость от импорта и стабилизируют цены

• Водород становится стратегическим связующим звеном между производством, хранением и промышленным использованием энергии

• Модульные энергосистемы повышают надёжность электроснабжения независимо от отдельных крупномасштабных сооружений

Важна не только эффективность, но и, в первую очередь, устойчивость всех создаваемых систем.

Но устойчивость нужна и в политической жизни страны.

Для Германии сейчас характерно, что по-прежнему от 60 до 70 процентов немцев выступают за дипломатические решения имеющихся конфликтов. История прошлых мировых войн не стёрта из памяти населения.

Стремление к миру — это не идеал, а прагматическое понимание политической реальности. На востоке страны оно трансформируется в политическую поддержку тех, кто не только выступает за это, но и готов действовать в этом направлении.

Но этот путь должна осознать и Европа в целом. Последние события в международной торговле и политике безопасности показывают: Европа начинает более чётко определять собственные интересы и действовать более независимо.

Примером этого является международная напряжённость вокруг стратегически важных торговых путей, таких как Ормузский пролив.

Здесь становится очевидным, насколько чувствительны глобальные цепочки поставок и насколько Европа зависит от разработки собственных механизмов стабильности.

Основная линия проявляется достаточно ясно: ни одна европейская страна не заинтересована в том, чтобы её активно втягивали в военные конфликты.

Основное внимание уделяется экономической стабильности, поиску в нынешних сложных условиях политического сотрудничества и дипломатическому влиянию на кризисные точки.

Германия играет в этом особую роль — как до сих пор, при всех трудностях, крупнейшая экономика Европы и как якорь политической стабильности внутри Европейского Союза.

Но при этом Германия сталкивается с двойной задачей: исправить структурные недостатки и одновременно укрепить свои позиции в Европе и в отношениях с Глобальным Югом.

Это непростая задача, поскольку решение первой проблемы неразрывно связано с тенденциями экономического и промышленного развития, во многом всё же разными, на востоке и западе Германии, а также с определённым изменением внутреннего менталитета в силу всех последних событий в мире.

И частью этого является сохраняющаяся у части населения на востоке страны ностальгия по ГДР — прежде всего, желание чувствовать снова определённую стабильность, которой не хватает сейчас. Германия — это та европейская страна, где не пропало в населении позитивное отношение к России, особенно на востоке, как это было после объединения страны. И даже исчезновение, к сожалению, такого подхода в элитах не меняет картину сколь‑либо значимо.

Германии в ближайшие годы предстоит не один серьёзный выбор, в том числе в политическом плане. Но в целом она к этому готова.

Вы думаете, лучшая игра в карьере — это когда 8:0 и ты «сухой»? Нет.

— Лучшим матчем в истории мирового хоккея считается матч «Монреаль» — ЦСКА, когда мы 31 декабря 1975‑го 3:3 сыграли. Многие считают, что наша команда провела тот матч очень хорошо. И мало кто помнит, сколько было бросков в той встрече. У канадцев — 35. У ЦСКА — 13. Понимаете? Вот вам и ответ, кто владел инициативой и через что пришлось пройти, чтобы не уступить, — эмоционально восклицает Третьяк, подчёркивая, что иногда лучшая игра команды — это не разгром соперника, а умение выстоять под чудовищным давлением.

Этот принцип — держать удар, даже когда события развиваются не по твоему сценарию, — неизменно соблюдается лучшим хоккеистом всех времён. Неслучайно Третьяк — символ всех главных побед нашей хоккейной сборной. В 1972‑м в первом матче уникальной Суперсерии канадцы повели 2:0 к 7‑й минуте. Но потом сборная СССР переломила ход встречи и победила 7:3. При безупречной игре вратаря. А Кубок Канады‑1981, когда наш главный соперник вновь собрал самых сильных хоккеистов своей страны, — но в финале был повержен русской командой. Разгромный счёт 8:1, и это притом, что по соотношению бросков было равенство, а забить нам пытались лучшие нападающие канадского хоккея. Понятно, что главным героем победного финала стал именно Третьяк.

Казалось бы, те легендарные матчи состоялись много лет назад. Но и сейчас легендарного вратаря знает вся страна. И не просто знает, а обожает. Для любого региона приезд Третьяка становится событием года. Когда за автографами выстраиваются километровые очереди, мальчишки бегут за машиной с флагами, заполняются площади и ледовые дворцы. Недавно в Тамбове, куда он добирался несколько часов на автобусе из-за погодных условий, его встречали толпы людей на морозе.

— Я настолько удивился! Там девчонки молодые, лет 13−14, и старшее поколение болельщиков, и дети. На улице стояли. Удивительно, что в такое время люди помнят и ценят сделанное нами, — делится своими впечатлениями легенда.

Мало кто знает, но Третьяк мог стать пловцом.

— Я ж в «Динамо» начинал, плавал. Но холодно было жутко. Половину тренировки под горячим душем отстаивал, потом плюнул и ушёл. Решил, что пойду в прыжки в воду, там веселее. Зашёл в ЦСКА, меня сразу — на пятиметровую вышку. Я стою на краю, смотрю вниз — воды не видно! Страшно. Прыгнул кое‑как. А потом тренер говорит: «Нырни на дно, там поглубже». Нырнул, достал, а в ушах хруст — и глухота. Я тогда понял, что не судьба. И пошёл на твёрдую воду — на лёд.

Первая победа запомнилась не кубком, а слезами.

— 64‑й год, пацаны. Мы играем за ЦСКА против «Красного Октября». Нам нужна победа. Ведём 4:3, последние секунды — и тут шайба, как лягушка, скачет, залетает в ворота. 4:4. Я реву, думаю, всё, проиграли чемпионство. Тут тренер подходит: «С победой!» Оказывается, «Спартак» проиграл «Мясокомбинату». Вот так я впервые стал чемпионом Москвы. Сквозь слёзы.

Сегодня, когда политическая ситуация напряжена, спорт остаётся тем уникальным мостом, который способен сближать людей и государства. И Россия, по словам Третьяка, продолжает играть в этом процессе ключевую роль.

— Мы — великая хоккейная держава. Многократные победители Олимпиад, чемпионатов мира. Отечественный хоккей на протяжении десятилетий воспитывал и выпускал игроков, которые были лучшими в мире. В последние годы этот уникальный опыт был систематизирован, обработан и обогащён самыми современными инновациями спортивной подготовки. И мы готовы делиться своими знаниями. Одной из ключевых задач видим помощь тем странам, которые хотят серьёзно развиваться в нашем виде спорта. Только за последние годы подписаны меморандумы о сотрудничестве с Грузией, Монголией, Сербией, Арабскими Эмиратами. Это один из приоритетов международной работы Федерации хоккея России — укреплять отношения с дружественными странами с помощью хоккея.

У нас — самые передовые и эффективные программы подготовки молодых игроков, а также тренеров и других специалистов. Нашим друзьям очень интересны русские хоккейные компетенции — и те, что касаются спорта высших достижений, и методики работы на детско--юношеском уровне. Поэтому разные страны приглашают наших тренеров позаниматься с игроками, присылают своих специалистов на семинары.

Вот пример того, как сближает хоккей. В мае 2024‑го сборная России играла на международном турнире в Астане. И в день матча с Казахстаном президент страны Касым-Жомарт Токаев пригласил меня в свою резиденцию. Было неожиданно. Я подарил главе государства свитер сборной СССР со своей фамилией, 20‑м номером и памятной надписью. Около получаса беседовали о хоккее, о сотрудничестве в деле развития нашего вида спорта. Федерацией регулярно проводятся турниры, на которых соревнуются взрослые и молодые игроки двух стран. Токаев высоко оценил эту практику, благодаря которой хоккеисты Казахстана прибавляют в мастерстве и успешно выступают на международной арене. Интерес президента — лучший показатель того, как наш вид спорта сближает страны и народы. Кстати, на лёд я сейчас выхожу редко. Но именно весной 2024‑го в Астане лично провёл мастер-класс для местных вратарей, поделился опытом спортивной и психологической подготовки.

Особые отношения, конечно, связывают нас с Беларусью. В условиях отстранения от международных турниров игры с белорусами стали для российской сборной бесценной практикой.

— Когда Международная федерация хоккея на льду приняла решение об отстранении, мы разработали и запустили собственную систему новых международных соревнований. И здесь ключевой партнёр для совместного развития — именно Беларусь. Начиная с 2023‑го в мае проходит «Тур сборной» — серия матчей между хоккеистами двух стран. В нём соревнуются взрослые сборные. Для лучших молодых игроков и юниоров — то есть спортсменов в возрасте 17−20 лет — проводится «Кубок Будущего». Трижды в год: в ноябре в Санкт-Петербурге, в феврале в Минске и в апреле-мае в Новосибирске. Аналогичные соревнования разработаны и проводятся и для других команд из вертикали сборных: юниоры более младших возрастов, женские команды и т. д.

Этот проект благотворен и для хоккейной отрасли, и для сферы международного сотрудничества. Во-первых, мы готовим лучших русских хоккеистов к выступлениям на международном уровне. Даём игрокам практику соревнований на уровне сборных, шанс поработать под руководством лучших специалистов страны. Спортсмены получают опыт того, как за короткое время объединиться в единую команду и выигрывать в свитере с буквами «Россия».

Во-вторых, важен общественно--политический фактор. Для российского болельщика главная команда — всегда сборная. Люди с нетерпением ждут международных соревнований, и мы даём им возможность поболеть за любимую команду. При этом начиная с 2022‑го совершили прорыв — впервые домашние матчи сборной России прошли в целом ряде хоккейных регионов страны. Челябинск, Красноярск, Тула, Омск, Тольятти, Новосибирск — 6 городов увидели матчи лучших наших игроков вживую. И везде — праздник, супераншлаги на трибунах, великолепная праздничная атмосфера. 75 тысяч человек посмотрели эти игры на аренах, а охваты трансляций сборной России — 30 миллионов зрителей ежегодно. Хоккей — важный фактор национального объединения, идеологический инструмент укрепления народного единства и роста патриотизма.

А ведь, помимо русских городов, такие международные встречи проходят ещё и в Астане, и в Минске. Третий аспект стратегической полезности наших соревнований — ещё более тесное сближение с Беларусью. В мае 2022 года был подписан меморандум об углублении хоккейного сотрудничества между нашими странами. Один из пунктов соглашения — включение белорусских команд для выступления на детско-юношеских турнирах, проводимых ФХР. Например, белорусские сборные принимают участие в турнирах «Территория хоккея» (это соревнования сборных федеральных округов 15, 16, 17 лет). А клубы играют в Кубках Третьяка, в первенстве ЮХЛ и в юношеских чемпионатах России. Интересно, что в чемпионате России для 17‑летних белорусы уже выигрывали, опередив всех сильных соперников, — команды из Омска, Челябинска и Казани.

Взаимодействуем во всех областях развития хоккея — обучение тренеров, судей, обмен опытом и методиками работы с детьми (НППХ «Красная Машина»). Постоянно проходят совместные мероприятия, конференции — в Москве, Минске, Омске и других городах. Принципиально важно, что белорусская сторона очень высоко ценит наше сотрудничество. Вот что говорил мой коллега, председатель Федерации хоккея Республики Беларусь Александр Богданович, в декабре 2024 года: «Развитие очень плодотворное. Могу сказать, что нам очень повезло. Ведь нашим партнёром является настоящий хоккейный гигант… ваша хоккейная система обладает чемпионским уровнем, чемпионским потенциалом. Для Республики Беларусь это замечательный партнёр, который помогает идти вперёд на всех направлениях». Для того чтобы глубже познакомиться с мнением наших друзей, можете прочитать интервью полностью. Оно опубликовано на официальном сайте ФХР.

Ну и немного поностальгирую о событиях недавнего прошлого. За время моей работы на посту президента ФХР один из самых лучших турниров с участием сборной России прошёл именно на белорусской земле. Чемпионат мира в Минске в 2014‑м. Мы тогда взяли первое место, одержав 10 побед в 10 матчах, в команде блистали Овечкин, Бобровский, Малкин, Зарипов и другие замечательные игроки из нашей лиги. На том чемпионате мы играли фактически как дома, потому что в абсолютном большинстве на трибунах был дружный сплав местных зрителей и российских болельщиков. Белорусы поддерживали нас, а мы переживали за их команду, которой совсем чуть-чуть не хватило до медалей.

Сегодня нет такого понятия, как «нехоккейные страны». Неважно, какая температура воздуха у вас на улице. Важно, какого качества лёд у вас во дворце, высок ли уровень тренеров и велико ли желание спортсменов играть в нашу прекрасную игру.

Яркий пример — интерес братского Китая. В этом году у нас юбилей — 10 лет сотрудничества. Оно началось в 2016‑м, когда во время визита нашего президента в Пекин наряду с масштабными политическими и экономическими соглашениями был подписан и договор о взаимодействии в сфере хоккея. С тех пор продвинулись в самых разных направлениях: участие китайских команд в российских соревнованиях, обмен опытом и методиками, внедрение русских ноу-хау в систему детского хоккея Китая.

Федерация хоккея России разработала и внедряет Национальную программу подготовки хоккеистов «Красная Машина». В ней собраны самые передовые, инновационные методики работы с юными игроками, разработки, позволяющие готовить спортсменов с высоким уровнем мастерства. Это наше ноу-хау, мы им дорожим — но с китайскими друзьями делимся с удовольствием. Китайскому хоккею очень интересна «Красная Машина». Самые разные школы и города стараются внедрять инновационные методики, обращаются к нам за помощью в этих вопросах.

Студенческий спорт — один из самых эффективных инструментов международного сотрудничества. В ноябре 2023 года побывал во Владивостоке, где мы запустили международный студенческий турнир Student Hockey Asia Сhallеnge — с участием русских и китайских команд. Эти соревнования уже становятся традиционными, второй розыгрыш прошёл в феврале 2025‑го. Матчи проходят на базе Дальневосточного федерального университета при поддержке ФХР.

Наш опыт, наши методики работы со спортсменами помогают прогрессировать не только Китаю. Так, опытный специалист Михаил Чеканов, много лет работавший в системе сборных команд России, по нашей рекомендации был приглашён на пост главного тренера сборной Киргизии. Начиная с 2022 года эта команда выигрывает все турниры на своём уровне — и уже поднялась во второй дивизион чемпионата мира, то есть уже вошла в число 40 лучших команд планеты.

В подмосковном Новогорске ФХР уже несколько раз провела полноценные лагеря развития. На эти сборы приезжали тренеры и спортсмены из Сербии, Турции, ОАЭ, Ирана. Наши спортсменки ездили на товарищеские матчи в Стамбул. А в Красноярске женская команда занималась со сборной КНДР. Это и есть реальная работа по укреплению дружбы, мирного сотрудничества.

Легендарная Суперсерия 1972 года против канадских профессионалов навсегда изменила мировой хоккей. Блестящая игра сборной СССР заставила Северную Америку уважать русскую хоккейную школу.

— В 1972‑м лучшие игроки СССР и Северной Америки впервые сыграли между собой. И это событие затмило все Олимпиады и чемпионаты мира. Уникальные матчи, в которых встретились два хоккейных стиля — жёсткий силовой против комбинационного дисциплинированного. Сборные СССР и Канады вели равную борьбу, показывая высший уровень ледового мастерства. И после этого развитие нашего спорта пошло по наилучшему пути. Два стиля смешались, мы и канадцы попытались взять друг у друга самое лучшее.

И высокий уровень сегодняшнего хоккея стал возможен только потому, что в своё время случилась Суперсерия. В 1972‑м мы показали канадцам силу русской хоккейной школы. До Суперсерии профессионалы думали, что будут побеждать нас с двузначным счётом. Но команда СССР в первом же матче, в центре их хоккейной империи, в Монреале, победила 7:3. И в дальнейшем выступала очень сильно, временами просто переигрывала лучших игроков Северной Америки.

После этого канадцы и начали уважать весь остальной мир, регулярно приезжать на международные турниры. За океаном взяли всё лучшее у советского комбинационного хоккея, и спустя 50 лет после Суперсерии там стараются играть в умный пас — в стиле великой сборной СССР.

Конечно, игра с тех пор изменилась до неузнаваемости. Площадки стали меньше, скорости — выше. Раньше на большом льду можно было убежать от канадца. А теперь чуть замешкался — силовой приём, отбор шайбы, гол. Решение принимать надо мгновенно. В моё время шайба после броска летела со скоростью 90 километров в час — теперь 180! Форма другая, правила поменяли ради повышения динамики. Все стремятся, чтобы болельщикам было интереснее наблюдать за ледовым зрелищем. Но и нам, ветеранам, смотреть за современными скоростями — одно удовольствие.

Несмотря на сложные времена, российские хоккеисты остаются звёздами за океаном, выступая послами своей Родины.

— Сегодня в НХЛ играет 64 наших хоккеиста. И все знают, что они русские. Овечкин? Я был в Вашингтоне в 2004‑м, стадион на 18 тысяч, и 10 тысяч из них пришли с портретами Овечкина. Он там герой. Помните, когда «Флорида» выиграла Кубок Стэнли, Бобровский вышел на митинг с флагом России? Это дорогого стоит. В команде они все вместе! Американцы, шведы, финны, но свою принадлежность они не прячут. Они — лучшие послы нашей страны.

Эти спортсмены — наследники той самой «Красной машины», которую так боялись и уважали соперники.

— Сегодня в НХЛ 64 наших хоккеиста. И все знают, что они русские. Лучший игрок мира — наш нападающий Александр Овечкин. Лучший вратарь — наш Сергей Бобровский. Прошлым летом он вышел на чемпионский парад своей «Флориды» с флагом России. И тысячи американцев видели, какую страну представляет главный герой плей-офф НХЛ. Это дорогого стоит! Спортсмены высочайшего уровня, известные во всём мире — это ведь и послы нашей Родины, люди, олицетворяющие победный дух и силу русского человека.

В те времена, когда я выступал за сборную СССР, наша команда выиграла почти все Олимпиады и чемпионаты мира. Своими победами мы заставляли тысячи людей из самых разных стран и континентов вставать — и слушать гимн нашей великой страны. Ассоциация между понятиями «русский хоккеист» и «первое место» стала настолько прочной, что даже на улицах или на непубличных мероприятиях иностранцы при виде нашего игрока начинали напевать мелодию гимна. Побеждая в хоккее, мы заставляем всех уважать Россию. На Олимпиаде 2018 года сборная выступала как «Олимпийские спортсмены России», но все трибуны были в наших флагах. И все знали, что золото взяли русские. Спорт — это то, что мы можем с гордостью показывать Западу наравне с нашей великой культурой.

Третьяка часто сравнивают с Юрием Гагариным — по той лёгкости, с которой они несли своё величие, оставаясь простыми и доступными. Секрет — в воспитании и окружении.

— Отец у меня военный лётчик, мама — учитель. Они, конечно, заложили в меня все правильные жизненные установки. А в ЦСКА и сборной СССР звёздной болезни не позволяли развиваться ни более опытные игроки команды, ни главный тренер. В 1971‑м после победы на чемпионате мира появилась возможность купить автомобиль. Так, Тарасов разрешал приезжать на нём во дворец только дважды в неделю. «Молодой человек, на остальные тренировки добирайтесь на метро». А ещё, помню, купил в Швеции модный клетчатый пиджак, явился в нём на занятие. Анатолий Владимирович Тарасов увидел и говорит: «Комсомольский прожектор, нарисуй-ка его!» И на меня такую карикатуру нарисовали в стенгазете, что смотреть стыдно было. Больше я этот пиджак не надевал. Ветераны тоже расслабиться не давали.

При этом стабильно, на протяжении многих лет оставаться на главных спортивных вершинах тяжелее, чем на них взбираться.

— Стать чемпионом тяжело, но удержать это звание — ещё тяжелее. Стоит только подумать, что ты уже всё можешь, что ордена сами упадут на грудь, — начнёшь падать. В 1980‑м мы проиграли американским студентам именно из-за неуважения. За несколько дней до Олимпиады мы победили в товарищеском матче 12:1 — и решили, что это нам не соперник.

Они в итоге отобрали у нас титул олимпийских чемпионов. Потому что надо было выходить на каждый матч, как на последний бой. Это урок на всю жизнь.

Сегодня, когда его имя знает вся страна, он считает себя обязанным использовать этот ресурс для добрых дел.

— Когда ты уйдёшь, тебя никто не вспомнит, если ты ничего не сделал для людей. На своё имя я работал жизнь. Сейчас помимо работы в Государственной думе и Федерации хоккея уделяю время благотворительности, детскому спорту. Получаю удовольствие и от добрых дел, и когда чувствую, что нужен людям. Это и есть главная награда — оставаться полезным и после финальной сирены.

Владислав Александрович дал напутствие юному поколению, тем, кто сейчас в начале пути.

— Самое главное — поставить себе цель. Самую высокую, даже, может быть, недосягаемую. Я с детства хотел быть лучшим. До 21 года не пропустил ни одной тренировки. Нужно уметь слушать тренера, быть дисциплинированным. Американские студенты на Олимпиаде‑1980 поставили цель — обыграть «Красную машину». Никто в это не верил, но они сделали это! Они потом сняли фильм, который до сих пор показывают в университетах, чтобы вдохновлять людей. Поэтому я желаю каждому: будьте лучшим в своём деле! Лучшим врачом, лучшим инженером, лучшим водителем — главное, чтобы лучшим! Идите к своей цели, жертвуя чем‑то, работая. А когда ты идёшь к мечте, всё ненужное отпадает само собой.

12 марта в Москве прошла отчётно-выборная конференция Федерации хоккея России — с участием 147 делегатов от региональных федераций, членов правления ФХР и министра спорта РФ. На ней Владислав Третьяк был переизбран президентом Федерации до 2030 года. В этом году у трёхкратного олимпийского чемпиона красивый юбилей. 25 апреля — в день рождения легендарного вратаря! — исполнится ровно 20 лет с того момента, как он возглавляет ФХР.

На главный руководящий пост в российском хоккее Третьяк пришёл в 2006‑м. К тому времени национальная сборная забыла, как побеждать на международной арене, а сама отрасль страдала от большого числа проблем: от износившейся инфраструктуры до пробелов в подготовке игроков и тренеров и разлада в детском хоккее. Но человек, привыкший побеждать всегда и во всём, сумел поднять родной вид спорта на новые чемпионские высоты. Сейчас российский хоккей подаёт прекрасный пример эффективного системного развития. Качественная работа ведётся во всех аспектах, достигнутые результаты впечатляют, создаётся фундамент для будущих побед.

— В 2006‑м Владимир Владимирович Путин предложил возглавить ФХР. «Мне победы нужны. Мне страну объединять надо», — сказал глава государства. Развитием любимого вида спорта занимаюсь уже 20 лет. Могу сказать, что за это время мы подняли российский хоккей на совершенно новую высоту. По всем направлениям.

Например, вернули себе лидерство на мировой арене. В 2022‑м, на момент отстранения, Россия была лучшей командой планеты. На первом месте по числу медалей и на взрослом, и на молодёжном уровне. Национальная сборная всего за 6 лет — с 2008‑го по 2014‑й — четыре раза становилась чемпионом мира. Вернулись те реалии, когда русские болельщики ждут от команды только первого места. Вернулось в Россию и золото Олимпийских игр. У нашей страны его не было 26 лет — с 1992‑го по 2018‑й. Но восемь лет назад в Пхёнчхане наша сборная стала первой. Причём в очень драматичном ключе: проигрывали за минуту до сирены, сумели сравнять счёт и в овертайме забросить победную шайбу! Тот финал между Россией и Германией достоин полноценного художественного фильма, такого, как кино про золотую баскетбольную Олимпиаду.

В 2006‑м одним из приоритетов работы сразу обозначил улучшение хоккейной инфраструктуры. За 20 лет произошёл прорыв в строительстве ледовых катков. На момент моего прихода в ФХР их было 140 на всю страну. Теперь — 810. Рост в 5,8 раза! Федерация хоккея постоянно ведёт работу в этом направлении. В своё время вопрос о важности строительства катков был поставлен на высшем уровне, инициирована большая федеральная программа совместно с Министерством спорта. Кроме того, удалось создать среду, в которой хоккей стал интересен небольшому бизнесу. Инвесторы вкладывают свои средства, возводя новые арены — а в итоге частная инициатива работает на общее благо. Повышается доступность хоккея для соотечественников.

Я только за последние четыре года посетил 28 регионов России и везде встречался с губернаторами, руководителями. На таких встречах обсуждаются вопросы развития хоккея: строительство ледовых дворцов, проведение соревнований, улучшение системы детского спорта. В последнем четырёхлетнем цикле работы ФХР в принципе сделала упор на внутреннее развитие, на совершенствование и укрепление всей хоккейной отрасли. Масштабные усилия предпринимаются на всех ключевых направлениях работы — таких как институт сборных команд, улучшение инфраструктуры, подготовка кадров, воспитание детско-юношеского резерва.

Добиваемся ощутимых успехов, результатами труда можно гордиться. Например, нами создана инновационная программа подготовки хоккеистов «Красная машина». Это комплекс самых эффективных методик и технологий работы с детьми и юниорами, позволяющий массово воспитывать высококлассных мастеров. Внедряем её по всей стране, сейчас по программе занимаются школы 46 регионов России, общий охват — десятки тысяч человек.

Продолжает работу уникальный проект ФХР по обучению лучших юниоров России в олимпийской столице России. В центре «Сириус» круглогодично, без перерывов проводится масштабная спортивная программа. На сборы попадают игроки из всех федеральных округов и регионов страны. Более 1 500 человек в год получают уникальный шанс обучиться хоккейному мастерству, необходимому для перехода в профессионалы. С ними занимаются лучшие специалисты Федерации, созданы прекрасные условия для игр и тренировок, всё бесплатно. Таких условий для игроков 15−16 лет нет ни в одной стране мира!

Повышаем качество кадров. Наши программы обучения, сертификации и повышения квалификации очень проработанные и современные, только за последние четыре года через них прошли более 3 600 тренеров и 2 000 судей. Развиваем клубные лиги — мужскую, женскую, молодёжную. Занимаемся популяризацией, пропагандой, в том числе в интернете — это очень важно в свете выполнения поручения Владимира Владимировича Путина о вовлечении 70 процентов граждан страны в занятия спортом. Количество детско-юношеских соревнований начиная с 2022‑го выросло в полтора раза.

Хоккей — наш национальный вид спорта, в котором воплотились жизненные принципы нашего народа-победителя. В минувшие четыре года с особой отчётливостью высветилась ценность тех личных качеств, которые воспитывает хоккей. Командная сплочённость, мужество и самопожертвование ради достижения общей цели, уважение к тренеру и стремление к объединению усилий с партнёрами — всё это требуется от граждан во всех сферах жизни страны. Лучшие качества настоящего человека и гражданина взращиваются в том числе и на льду. Поэтому работа по укреплению российской системы очень важна.

Мы не почиваем на лаврах — мы идём вперёд и постоянно стремимся быть лучше. Конечно, для меня большая честь быть переизбранным на пост президента ФХР. На конференции мне было оказано большое доверие — и я сделаю всё, чтобы его оправдать. Хоккей — это вся моя жизнь. У меня много сил, много желания для того, чтобы работать на благо нашего вида спорта. Хоккей — наша национальная гордость, а успехи и победы — важный фактор сплочения соотечественников, как это подчеркнул ещё 20 лет назад Владимир Владимирович. Мы гордимся великой историей нашего спорта и создаём условия для движения вперёд, для новых громких побед и достижений.

Депутатом Государственной думы Владислав Третьяк является ещё дольше — с 2003‑го. Трудится в комитете по физической культуре и спорту, ведёт активную законотворческую деятельность, встречается с гражданами и помогает им в самых разных вопросах. Внесённые парламентарием проекты и поправки совершенствуют систему отечественного спорта: создаются условия для строительства новых современных дворцов, продвигается популярность ГТО и даже появляются налоговые вычеты для тех, кто тратится на здоровый образ жизни. Так и возникают предпосылки для ещё более массового вовлечения соотечественников в занятия физической культурой и спортом.

— Как человек из спорта, всегда уделяю особое внимание родной отрасли. За годы работы в профильном парламентском комитете было разработано немало инициатив, связанных с совершенствованием отечественной системы. Самая важная, безусловно, — Федеральный закон «О физической культуре и спорте» от 2007 года. Тогда я был председателем комитета, моя команда совместно с Министерством разработала законопроект, который затем был принят и вступил в силу. Этот закон создал условия для развития отечественного спорта, вся система работает по нему уже почти 20 лет.

Конечно, были и другие инициативы, затрагивающие очень широкий круг вопросов. Повышение массовости, улучшение инфраструктуры, поддержка детско-юношеского спорта, создание условий для здорового образа жизни, борьба с допингом и множество других аспектов развития российского спорта. Перед нами стоит большая общая задача, сформулированная главой государства: вовлечь не менее 70 процентов жителей России в регулярные занятия физкультурой и спортом. Это очень важно. Нашей стране нужны поколения здоровых граждан, патриотов, молодёжи, готовой к созидательному труду на благо Родины. А спорт не только укрепляет тело, но и развивает характер, учит трудолюбию, умению работать под руководством тренера и добиваться результата общими усилиями, внося свой вклад в успехи команды. Это очень ценные личностные качества, которые надо воспитывать не только у спортсменов, но и у всех граждан нашей страны. Поэтому очень важно создавать условия для занятий спортом, популяризировать его и делать доступным.

Как и 50 лет назад, Владислав Третьяк — на защите интересов Родины. За 21 год в хоккее он не пропустил ни одной тренировки и держит тот же темп неутомимого созидательного труда до сих пор. Благодаря Третьяку в самых разных сферах решаются проблемы, достигаются поставленные задачи, появляются новые славные свершения. Он стремится быть чемпионом во всех делах — и вносит большой вклад в улучшение жизни соотечественников, в развитие страны и в её победы. Хоккейные — и не только.

Беседу вела Елизавета Елисеева

Алексей Харнас, главный редактор журнала «Эксперт»

Цифровое право

Когда в ноябре 2025 года капитализация Nvidia перешагнула порог в $ 4,5 трлн, а Apple приблизилась к $ 4 трлн, это стало не просто очередным рекордом биржевых торгов. Мироустройство окончательно сменило вектор (впрочем, не факт, что надолго). Индекс NASDAQ Composite за три года вырос более чем вдвое, а половину прироста индекса S&P 500 за этот период обеспечили всего шесть компаний: Nvidia, Broadcom, Alphabet, Microsoft, Amazon и Apple. Шесть цифровых империй теперь стоят больше, чем годовые бюджеты подавляющего большинства стран мира.

Экономисты всё чаще называют это явление «технофеодализмом». Термин этот придуман бывшим министром экономики Греции Янисом Варуфакисом и использован в книге «Технофеодализм: что убило капитализм». По теории Варуфакиса, классический капитализм с его рынками и конкуренцией уступает место системе, где главным ресурсом становятся не средства производства, а цифровой массив — платформы, владеющие инфраструктурой, данными и алгоритмами. Продолжая его идею, можно предположить, что пользователи, создающие и использующие контент и данные, превращаются в «облачных крепостных». 165 лет назад в России отменили крепостное право, и сейчас мы добровольно в него возвращаемся, растворяясь в бесчисленном количестве аккаунтов на глобальных и суверенных платформах.

Новая зависимость выражается прежде всего в тотальном отсутствии выбора. Заместитель руководителя администрации президента Максим Орешкин, выступая на январских «Экспертных диалогах» в Москве, провёл прямую параллель: «Благодаря монополизации отдельных рынков роль тех, кто владеет этими платформами, очень серьёзно увеличивается — и во многом становится похожа на роль феодалов, которых мы видели в Средние века». Крестьянин был привязан к земле, потому что она кормила. Мы тоже привязаны к платформам, потому что они дают нам социальную и экономическую жизнь, а порой и кормят нас.

Показательна эволюция самого интернета. Как заметил в конце прошлого года публицист Кори Доктороу, платформы проходят через неизбежный цикл «дерьмофикации» (enshittification): сначала они завлекают пользователей удобством, затем становятся незаменимыми, а после — начинают максимизировать прибыль за счёт ухудшения качества продукции. Это и есть классический феодальный подход. Служба поддержки отвечает шаблонным «так работают алгоритмы», и это звучит ровно как средневековое «так угодно хозяину».


Ост-Индская компания 2.0

Если раньше экономистов беспокоила зависимость личности от корпораций, то теперь речь идёт уже о суверенитете государств. «Через технологический канал возможно оказание серьёзного воздействия на другие страны мира, проведение тем самым „платформенной колонизации“», — предупреждает в своём выступлении Максим Орешкин.

Напомним, Британская Ост-Индская компания начинала как торговый проект, а закончила управлением Индией, созданием собственной армии и аппарата сбора налогов. Сегодняшние цифровые платформы действуют по той же логике, оставаясь при этом частными структурами. Они не спрашивают разрешения у правительств — это правительства вынуждены договариваться (или уничтожать — как в случае с Telegram в России) с ними. Когда Илон Маск ограничил в зоне боевых действий возможность использовать Starlink для атак дронов, он действовал не как подданный какого‑либо государства, а как суверен, решающий вопросы войны и мира по своему усмотрению.

Декан экономического факультета МГУ Александр Аузан обращает внимание на опасность этой ситуации: «Мы находимся между Сциллой и Харибдой. Сцилла — это манипулирование нами как потребителями со стороны частных платформ, а Харибда — это манипулирование нами как гражданами со стороны государства с помощью цифровых технологий». Технофеодализм не знает границ: Google Maps может переписывать карты мира в зависимости от геополитической конъюнктуры, а Meta (признана в России экстремистской организацией и запрещена) — решать, какие политические нарративы усиливать, а какие подавлять.

В этой новой иерархии страны делятся на три категории: полностью зависимые (с «нулевым» суверенитетом), сумевшие импортировать платформы без риска отключения («базовый» суверенитет) и те, кто создал собственные решения («продвинутый» суверенитет). К какому лагерю отнести Россию — вопрос пока ещё дискуссионный. Но нельзя не признать тот факт, что закон о «приземлении» иностранных IT-гигантов, обязывающий их открывать представительства в РФ, — это важный оборонительный рубеж.

Однако история не стоит на месте. Как это часто бывает, лекарство от монополии рождается внутри самой технологии. Централизованные иерархии проигрывают сетевым структурам там, где скорость передачи информации критична. Войну за пользователя уже выигрывают самоорганизующиеся малые группы, где инициатива снизу важнее приказа сверху.

На смену платформам как иерархическим центрам приходят алгоритмические среды, создающие условия для взаимодействия без единого владельца. Это уже видно на примере блокчейн-протоколов и opensource-экосистем. В них создателям контента больше не обязательно мириться с ролью арендаторов в цифровом поместье. Три требования напрашиваются сами собой: данные — пользователям, управление — всем участникам, а вознаграждение — создателям ценности, а не акционерам платформы. Доходы цифровых гигантов, несомненно, последуют за этим трендом.

Разумеется, цифровые феодалы будут сопротивляться. Как некогда монархии — парламентам, а монополии — антимонопольным законам. Мы стоим на пороге мира, где власть будет принадлежать не тем, кто владеет серверами, а тем, кто контролирует протоколы взаимодействия. Важно помнить: феодализм когда‑то закончился не потому, что феодалы стали добрее, а потому что рост городов и формирование буржуазного уклада сделали их власть экономически нецелесообразной. История повторяется. Но теперь у нас есть шанс сломать цифровую зависимость. Или, если проиграем, навсегда остаться крепостными в чужом коде.

Евгений Петров, председатель попечительского совета АНО ЦПП «Евразимут»

I. Ловушка догоняющего

Мы привыкли видеть поражение как отставание внутри уже заданной игры: нам не хватает чипов, мощностей дата-центров, специалистов. Это логика догоняющего. Отсюда и типичные реакции — импортозамещение «железа», закрытие данных, ставка на точечных национальных чемпионов. Все эти меры рациональны. Но они отвечают на неверный вопрос.

Поражение происходит раньше — на уровне архитектуры самой игры. Регион продолжает мыслить ИИ как отрасль, один из секторов экономики наряду с металлургией или туризмом. Но ИИ — это среда существования всех отраслей одновременно, инфраструктура уровня электричества. Относиться к нему как к «сектору инноваций» — всё равно что в 1920‑х годах воспринимать электрификацию как «рынок лампочек». Из этой ошибки классификации вырастают все остальные: стратегия строится как оборона вместо экспансии, ресурсы направляются в приложения вместо фундамента, каждая страна действует в одиночку в системе, где выигрывает только масштаб. Мы думаем, что проигрываем в технологиях. На самом деле — в постановке задачи.

По оценкам Азиатского банка развития, интеграция ИИ способна добавить к ежегодному росту ВВП региона в среднем два процентных пункта. Для экономик АСЕАН это означает дополнительный триллион долларов в течение следующего десятилетия. Но цифры не передают главного: ИИ сегодня — единственный реальный инструмент выполнения обязательств, которые государства приняли перед собственными гражданами. Климатическое моделирование в регионе, где к 2030 году из-за подъёма уровня моря под угрозой окажется 724 миллиарда долларов прибрежного ВВП, — это уже не наука, это инфраструктура выживания. Медицинская диагностика по снимкам в островных государствах Тихого океана, где ближайший врач-специалист может находиться в восьми часах лёта, — это не удобство, это жизнь. Точное земледелие для стран, кормящих треть человечества, — это не технология, это геополитика. Без ИИ Цели устойчивого развития остаются благородным текстом. С ним — становятся инженерным проектом.


II. Пропасть в шестьсот раз

Азиатско-Тихоокеанский регион — самый технологически неоднородный регион планеты. В Сингапуре, Южной Корее и Японии потребление электроэнергии центрами обработки данных на душу населения к 2030 году превысит тысячу двести киловатт-часов — уровень США. В Мьянме, Лаосе, Камбодже этот показатель составит менее трёх. Разрыв — четыреста-шестьсот раз. Внутри одного региона. В одном поколении. Пять глобальных гиперскейлеров — Google, Microsoft, Meta, Amazon, Oracle — контролируют 67% мировых вычислительных мощностей для ИИ. Более ста пятидесяти государств не имеют ни одного крупного ИИ-дата-центра.

При этом экспортный контроль на передовые чипы к 2026 году приобрёл системный, многоуровневый характер. Доступ к «железу» превратился в политический инструмент. Технология — впервые в современной истории — становится не товаром, который можно купить, а привилегией, которой можно лишиться по чьему‑то усмотрению. Мировой ИИ-рынок всё меньше похож на рынок и всё больше — на систему пропусков.

Опасность не в самом разрыве, а в его природе: отставание в ИИ не статично, это воронка. Капитал идёт туда, где уже стоит инфраструктура — в страны «вычислительных пустынь» он не приходит, потому что стоимость разработки там в четыре-шесть раз выше из-за аренды чужих облаков. Специалисты уезжают не только за зарплатой, но и за доступом к инструментам — инженер без суперкомпьютера лишён профессиональной субъектности. Данные региона обучают чужие модели, оптимизированные под чужие ценности и интересы, а затем страны вынуждены покупать доступ к этим же знаниям, выплачивая вечную интеллектуальную ренту. Наконец, страны без собственных мощностей выпадают из процесса формирования мировых стандартов и становятся получателями чужих правил, а не их авторами. Временный дефицит превращается в структурную зависимость, структурная зависимость — в институциональную привычку к отставанию.


III. Соседей не выбирают

Есть соблазн — особенно у малых государств — решить, что это чужая проблема. Что можно переждать. Что достаточно не делать резких движений.

Этот соблазн основан на ложной предпосылке. Государства не выбирают соседей. В Азиатско-Тихоокеанском регионе — с его общими морями, речными бассейнами, воздушными массами и торговыми путями — взаимозависимость особенно очевидна. Энергетические решения в верховьях Меконга определяют урожай риса в дельте за тысячи километров; лесные пожары в Индонезии парализуют авиасообщение Сингапура; санкционное давление на одно государство создаёт рябь по всей региональной экономике — через логистику, финансовые потоки, ожидания рынков. Наводнение в Таиланде в 2011 году остановило мировые цепочки поставок электроники — не потому что затопило заводы в Японии и Южной Корее, а потому что АТР — единая производственная система.

Технологическое неравенство работает по той же логике. Страна, выпавшая из цифровой экономики, со временем разрывает производственные и логистические цепочки соседей так же неотвратимо, как паводок. Вычислительный голод соседа — это брешь в вашей собственной защите. Отсталость соседа — это не его проблема. Это ваш системный риск.

Региональное сотрудничество — не акт доброй воли. Это прагматичный инструмент коллективного выживания. Страны, которые договариваются, превращают общую уязвимость в общую устойчивость. Те, кто строит стены, обнаруживают, что риски просто обходят их — через воду, воздух, рынок и кабель.


IV. Охранять своё отсутствие

Здесь необходимо сказать то, что обычно не говорят на официальных форумах. Большинство стран Азиатско-Тихоокеанского региона не проигрывают технологическую гонку в сфере ИИ. Они в ней не участвуют. Это принципиально разные ситуации.

Стандартная логика «цифрового суверенитета» — это логика обороны. Защитить данные. Ограничить иностранные платформы. Выстроить регуляторные барьеры. Но что именно защищать, если нет ни своих моделей, ни своих чипов, ни своей инфраструктуры? Нельзя оборонять крепость, которая ещё не построена. Стратегия изоляции лишь консервирует отставание, создавая иллюзию суверенитета при нарастающей фактической зависимости.

У России уже есть схожий исторический опыт. Два века назад, пока Британия и Франция строили заводы, железные дороги и паровой флот, Россия охраняла институт, который гарантированно вёл к поражению. Поражение не заставило себя ждать.

Ограничения не блокируют лидеров — они отрезают отстающих от фронтира. Подлинный технологический суверенитет — это не стены. Это способность создавать, влиять и задавать правила игры. Суверенитет в ИИ нужно не охранять, а обретать впервые — через освоение новой территории, а не охрану старых рубежей.


V. Физика силы

Правильная стратегия опирается на две взаимодополняющие логики.

Первая — размывание монополий. Глобальная концентрация не является законом природы. Доля NVIDIA на рынке ИИ-ускорителей в Китае рухнула с почти 95% в 2023 году до 55% в 2025‑м. Открытые модели — DeepSeek, Llama, Qwen — создали глобальное ополчение разработчиков, подрывающее бизнес-модели проприетарных лабораторий. Специализированные ASIC-чипы открывают нишу, где новые игроки могут конкурировать без гонки нанометров. Монополии нужно размывать целенаправленно: поддерживать открытые модели, стимулировать региональных производителей, использовать антимонопольные инструменты там, где они доступны.

Вторая — создание асимметричного паритета. Ядерный паритет работает не потому, что делает войну невозможной технически. Он работает, потому что делает её невозможной рационально. У региона есть три таких актива.

Энергетический рычаг. ИИ — это прежде всего физика. По данным МЭА, ведущие ИИ-компании уже сегодня не могут запустить более 30% запланированных объектов из-за нехватки электроэнергии. Россия — энергетическая сверхдержава. Газовая, атомная, гидрогенерация Сибири и Дальнего Востока — стратегический актив в мире, где вычисления голодают по киловаттам. Лаос, Непал, Бутан, Индонезия — не экзотика на обочине революции, а потенциальные узловые точки новой вычислительной карты мира.

Ресурсный рычаг. Галлий, германий, редкоземельные металлы — без них нет ни одного современного чипа. Китай, введя ограничения на экспорт критических минералов, мгновенно создал кризис в американской полупроводниковой отрасли. Страны-поставщики, координируя политику, получают рычаг, несопоставимый с их формальным политическим весом.

Рычаг данных. Датасеты по Арктике, по языкам народов Севера и Дальнего Востока, по тропическим болезням, по ирригации засушливых регионов — это данные, которых больше нет нигде. Тот, кто контролирует эти данные, контролирует часть того, чем будут обучены завтрашние глобальные модели.

Важно сказать: региональная кооперация для технологического выживания — не утопия. Airbus — не одна национальная корпорация, а консорциум европейских стран, каждая из которых по отдельности проиграла бы Boeing. Франция, Германия, Испания, Великобритания объединили производственные цепочки, финансирование и политическую волю — и создали глобального игрока с нуля. Страны АТР находятся в похожей позиции: поодиночке они рынки сбыта, вместе — с энергией России, технологической базой Китая и Южной Кореи, данными Индии и Вьетнама — они сборочный цех мирового интеллекта.

Реализация такой стратегии невозможна в одиночку. Региону нужна легитимная площадка для координации. И она уже существует.

Экономическая и социальная комиссия ООН для Азии и Тихого океана — ЭСКАТО — единственная межгосударственная платформа, объединяющая все пятьдесят три государства региона: от Японии до Вануату, от России до Сингапура. Площадка, где технологические лидеры и страны без единого дата-центра, энергетические гиганты и острова с дефицитом пресной воды говорят об одном будущем не как соперники, а как участники общей реальности. ЭСКАТО уже работает в связке с повесткой энергетики, ИКТ и снижения рисков бедствий — у неё есть практический мандат стать архитектором региональных ИИ-правил и стандартов.

В феврале 2026 года Международное агентство технологической устойчивости (МАТУ) и Международный центр передового опыта в области устойчивого управления природными ресурсами (МЦПО) в рамках ЭСКАТО запустили экспертный диалог по энергетической устойчивости. Это уже механизм. Его нужно расширить: включить вычислительную сферу, создать межагентскую рабочую группу, разработать рамочную программу устойчивого доступа к ИИ-вычислениям.

Три направления работы очевидны. Первое — коллективный голос: 118 стран Глобального Юга до сих пор не представлены в ключевых форумах по управлению ИИ; позиция пятидесяти трёх государств ЭСКАТО звучит принципиально иначе, чем голос каждого из них по одиночку. Второе — региональные консорциумы: ни одна малая страна не построит гиперскейл-центр самостоятельно, но объединившись через федерации данных и совместные вычислительные хабы — смогут. Третье — общие стандарты: принципы справедливого раздела вычислительной продукции, правила недискриминационного доступа к инфраструктуре, которые гарантируют, что ни одна страна не будет отключена от технологий по политическим мотивам.


VII. Выбор, который нельзя отложить

Глобальные гиганты сегодня спорят о контроле над цифровым разумом будущего. Это важный спор. Только вот большинство стран АТР — и Россия в том числе — в нём пока не участвуют. Гиганты спорят между собой, пока мы смотрим.

Россия в этом раскладе — не зритель по природе вещей. Страна, стоящая одной ногой в Европе, другой — в АТР, обладающая энергией, наукой, промышленностью и уникальными данными, способна быть не последним догоняющим, а связующим звеном между вычислениями и ресурсами, между континентами и эпохами.

Но колея прокладывается сейчас. Инвестиционный цикл создания крупнейших дата-центров составляет два-три года. Решения, принимаемые сегодня, определят топологию мировой цифровой экономики на следующие десятилетия. Технологические монополии возникают не потому что кто‑то злоумышленно их строит — они возникают потому что остальные медлят.

Суверенитет в эпоху ИИ — это не право закрыть границы. Это способность обеспечить своих граждан вычислениями так же бесперебойно, как электричеством. Не купить доступ у того, кто может его отключить по политическим мотивам, а производить его самим или совместно с теми, кому доверяешь. Те, кто сегодня не войдёт в колею, завтра окажутся в положении технологических колоний — не потому, что кто‑то этого захочет, а потому что зависимость возникает сама там, где инфраструктура не была создана вовремя.

У региона есть энергия, ресурсы, данные и люди. Не хватает одного — скоординированной воли к технологической экспансии. Мы не можем позволить себе наблюдать, как мимо проходит поезд истории. Мы должны сами строить дорогу.

Когда вы внутри большой корпорации смотрите на новую технологию, как вы отличаете реальный будущий прорыв от просто громкой модной темы?

— Хороший вопрос. Чтобы отличить реальный потенциальный прорыв от просто «бла-бла-бла», нужно учитывать три вещи.

Первое: копирование чужой технологии не является прорывом. У нас это большая проблема на рынке. Очень много технологий подаются как инновации, хотя на самом деле ничего нового в них нет. Мы просто берём то, что уже кто‑то сделал, и пытаемся это повторить. Это тоже путь, но это не инновация. Инновация — это когда появляется что‑то, чего до этого никто не делал.

Второе: нужно обладать и продуктовыми, и инженерными компетенциями, чтобы отличать фантазию от реальности. Можно сколько угодно рассказывать про космический лифт, говорить, что мы всем ответим и полетим на Луну, получать на этом пиар. Но если не уметь отличать реальное инженерное ограничение от красивой фантазии, это ни к чему не приведёт.

Третье: кто бы что ни говорил, личность в технологиях и в инновациях имеет значение. Это исторически доказано. Не было бы полёта американцев на Луну без фон Брауна — в смысле визионерства и инженерного лидерства. У нас не было бы космоса без Королёва. Это были личности, которые сплачивали вокруг себя лучших в своём деле и тащили за собой целые направления. То же самое в IT, в ИИ, в кибербезопасности. Часто конкретный прорыв или судьба целой индустрии держатся на таланте, знаниях и силе воли конкретной фигуры. История полна примеров — от Кулибина, Калашникова и Касперского до Хуанга, Альтмана и Маска. Поэтому если человек называет себя инноватором, но сам не верит в то, что делает, технически неграмотен и просто копирует то, что уже есть, — это не инноватор, а искусно маскирующийся функционер. Их, увы, большинство, и когда бюрократ руководит инновациями и раздаёт указания талантливым инженерам и продуктовикам, почти всегда получается трагедия под названием «деньги потрачены, красивый доклад написан, но реальный результат — испанский стыд».

Есть ли у вас сегодня внутренний принцип, в какие технологии нужно входить очень рано, даже если экономика ещё не до конца очевидна, потому что потом догонять будет уже слишком поздно?

— Да, такой принцип есть. Если говорить коротко, у любого человека, который занимается инновациями, в голове есть некий сложный граф технологий. В нём выделяется как явный хайп — то есть то, о чём все уже говорят, так и большое количество смежных направлений, которые пока менее заметны и многим неочевидны. Именно в них часто и лежит настоящее будущее. Как пример — сегодня только ленивый не говорит про большие языковые модели ИИ, дата-центры в космосе и человекоподобных роботов. На практике это означает, что в эти направления уже (не вами) вложены колоссальные ресурсы, которые дали конкретный результат, достаточный, чтобы даже обыватели смотрели видео в соцсетях и их обсуждали. То есть, поезд ушёл. В эти направления можно ввязаться и даже добиться успеха, но надо чётко отдавать себе отчёт в том, что ты подключаешься к марафону, в котором все бегуны стартовали час назад, и догнать их, не нарушая правила, не получится. Лучший способ приложения ресурсов — это вкладываться туда, где, продолжая аналогию с бегом, ты выходишь на чистую дорожку и начинаешь бежать к цели, которую видишь только ты. Сначала наблюдатели будут крутить пальцем у виска, потом щуриться и пытаться понять твой замысел, а потом ты, сам того не замечая, начнёшь замечать, что за тобой постепенно начинает собираться толпа бегунов, судорожно пытающаяся тебя догнать. Так создавались абсолютно все по-настоящему прорывные продукты и компании.

Поэтому, пока все говорят о том, как прекрасны модели GenAI, можно и нужно думать не о том, как скопировать чат GPT, а про инвестиции в гибридные дата-центры, строящиеся в прямом контакте с компактными ядерными реакторами — без которых обучать модели слишком дорого, про носимых ИИ-агентов, которыми скоро будут пользоваться не только люди, но и домашние животные, андроиды и умные автомобили (да, роботы тоже будут пользоваться ИИ-агентами), про системы фильтрации трафика языковых моделей, в которые сейчас сливаются все секреты мира, про платформы обмена выводами на данных без раскрытия оригинала, про специализированное железо под задачи оптимизации мобильного трафика, который растёт как не в себя, про ИИ-хакеров и антихакеров. Это совершенно неочевидный для многих набор тем.

Есть и совсем безумные вещи, которые нельзя не прорабатывать — например, то, что можно назвать органическими микропроцессорами: условно говоря, продукт — это органический вычислитель, который может быть имплантирован, не будет отторгаться человеческим телом и сможет выполнять математические и иные вычисления. Сейчас кто‑то скажет, что это бред. Но это, кстати, хороший критерий: любая настоящая инновация вначале должна звучать как бред. Потому что если она уже всем понятна, если окно Овертона пройдено, а в соцсетях полно роликов, демонстрирующих работу кем‑то выпущенных аналогов, — значит, это уже не бредовая идея, а реальность. А правда в том, что людям, которые жили при свечах и масляных лампах, электричество тоже казалось бредом. Поэтому точно не стоит бояться.

Однако, вкладывая ресурс во что‑то прорывное, важно понимать, где и как фантастический результат будет применяться. Ведь без реальных внедрений даже самая волшебная технология рискует оказаться просто пшиком. Ключевое — именно востребованность, а не прибыль. У нас в стране инновациями часто управляют финансисты, а не продуктовые инженеры и визионеры. Поэтому культура рисования красивых презентаций с ключами из финансовых прогнозов зачастую бьёт культуру продуктовой разработки. И так будет всегда, пока, создавая инновации, мы будем пытаться предсказать и угадать все риски мира, чтобы их снизить. Это не так работает. В создании прорывных продуктов критично уметь создавать условия, при которых основной целью команды является именно продукт, который продаёт себя сам, потому что люди мечтают им пользоваться, он решает их конкретные боли. Прибыль — это следствие, а не цель.

Чтобы этот подход работал, надо менять парадигму — нельзя просто взять какое‑то интересное направление, выделить на него 500 млрд руб лей, набрать несколько тысяч человек и думать, что это гарантирует результат. Это не так. В реальности нужно всегда применять продуктовый подход, то есть не поливать задачу деньгами, а действовать по принципу быстрых итераций — условно, продукт должен меняться от одного до нескольких раз в день. Быстро проходить тест реальными клиентами и улучшаться, опять улучшаться, меняться, ломаться, пересобираться. Именно так нащупывается спрос. Для софтверных решений цена поиска может измеряться миллионами руб лей. Для железных — миллиардами. Но мой ключевой посыл, путь постоянных ошибок и итераций — единственно правильный. Не так давно я перечитывал мемуары С. П. Королёва, его письма к жене. Так вот, многие не знают этого, но даже в ракетостроении в лучшие годы СССР применялся именно этот подход — команда Королёва была, пожалуй, самым масштабным стартапом страны за всю историю. Поэтому я утверждаю, что связка «визионер + мандат + ресурсы + продуктовый подход + итерации и результат каждый день» — это залог успеха. А бесконечные презентации о рисках и прибыли якобы инновационного продукта без единой строчки написанного кода — верный путь в тупик.

Рынок — лучший валидатор. Под продукт надо собирать небольшую команду, подключать университеты, лаборатории, разные коллективы, быстро делать прототип и очень быстро идти на рынок: к физикам, государству, в B2B, в международный сектор — и смотреть, кто это вообще готов покупать. Если ваш продукт выглядит прорывным, но никому не нужен — надо быстро меняться или брать новую идею. Чем талантливее визионер, тем больше шансов попасть в нерв и заработать триллион.

Важно помнить и о том, что успех — это путь от стены к стене без потери энтузиазма. Именно поэтому визионеров в мире немного — это очень болезненный и трудный путь. Многие продукты будут умирать. Умение не раскисать, а извлекать и фиксировать уроки и выводы, которые могут пригодиться где‑то в будущих продуктах, — верный маркер настоящего инноватора. Неуспех — это тоже часть пути. Это нормально.

Чего точно не стоит делать, когда компания выбирает технологические приоритеты?

— Совершенно точно не надо вкладывать деньги в изобретение велосипеда. Когда мы делаем четырнадцать версий условной «Алисы», когда у каждого крупного бизнеса свой облачный бизнес, когда в рамках импортозамещения многие бизнес- группы не объединяют усилия, а каждый переписывает одну и ту же платформу, и всё это продаётся как инновация — это не инновация. Я не хочу никого называть плохими словами, но примеров дублирования разрабатываемых технологий без явной цели и смысла на отечественном рынке очень много.

Например, многие говорят: «Мы создали свою языковую модель». Но если говорить честно, по-настоящему создали не мы. Если не врать себе — американцы лидируют, ибо именно они создали целое направление развития ИИ. Крайне дорогое, но масштабное, и оно работает. Китайцы именно создали альтернативный подход — DeepSeek прекрасен тем, что-то, что американцы создавали за миллиарды долларов, китайцы научились делать за десятки миллионов. Это не мелочи — они изобрели принципиально новый подход к решению задачи. Мы пока посмотрели на первых и вторых и сделали что‑то похожее — с другими пуговицами, но не то же самое. Потому что первое слишком дорого, второе до конца не понято, и в итоге получается не инновация, а адаптация. Это не хорошо и не плохо, это тоже путь. Просто не надо выдавать его за чистое созидание.

Не вопрос ли это технологического суверенитета? Многие говорят, что создание нейросетей в России — это вопрос стратегической независимости.

— Технологический суверенитет — очень неоднородная вещь. Я смотрю на это немного иначе. Развитие цивилизации всегда строилось на разделении труда. Как только люди начали разделять функции и обмениваться результатом, эволюция ускорилась. То же самое и сегодня. Не обязательно всем делать вообще всё самим, это тупик.

Например, если взять современный немецкий автомобиль, бразильский самолёт или тайваньский литограф — под капотом обнаружится огромное количество компонентов от разных поставщиков со всего мира. Вопрос не в том, чтобы всё производить руками в одной стране, а в том, чтобы контролировать свою инженерную школу, свою критическую часть компетенций и иметь устойчивый доступ к необходимым компонентам.

Поэтому не всё нужно дублировать. Есть базовые технологии, без которых страна действительно становится зависимой: энергетика, образование, некоторые оборонные технологии, критическая инфраструктура. Но, например, в области ИИ чисто национальная модель в одиночку может оказаться тупиком. Масштаб слишком велик и многими недооценивается. Для истинного прорыва с работой на опережение, то есть небанальные попытки догнать Америку и Китай, нужны огромные деньги, колоссальная вычислительная инфраструктура, огромный рынок сбыта, умение выдерживать конкуренцию и ещё много факторов. Это уже не та история, которую можно потянуть, просто замкнувшись в себе.

Моё мнение — нам, как Российской Федерации, важно развивать коалиционный подход и лидировать в нём. Мир не ограничивается США и Китаем. Многие страны разделяют потребность в сотрудничестве ради способности противостояния лидерам — ОАЭ, Индонезия, Вьетнам, Таиланд, Индия, Пакистан, многие страны Африки и Латинской Америки, наконец, Европа неоднородна — важно строить альянс, в котором партнёры будут вместе тратить ресурсы и становиться бенефициарами общих результатов. Проще говоря, развивать проекты супер- ИИ, возобновляемых ракет, конкурентов спутниковой связи, нейроинтерфейсов, предиктивной медицины и т. д. вместе — проще, дешевле, быстрее, реальнее.

Я не говорю, что надо полностью отказаться от национальных интересов. Нет. Но для ряда задач, уверен, коалиционный подход даст больше шансов на успех. Если мыслить только в одиночку, можно просто не выдержать масштаб гонки.

Где, на ваш взгляд, сегодня действительно можно искать новые точки роста и прорыва?

— Инноватором можно быть, только если ты оптимист и понимаешь, что в любом, даже самом скучном бизнесе всегда можно сделать дизрапт, то есть разрушить старую модель и собрать по-новому. Это можно сделать практически везде. Возьмём, как пример, что‑то банальное и привычное — онлайн- кинотеатры. Их огромное количество и почти все одинаковые. Казалось бы, ну что нового там можно придумать? А придумать можно очень много.

Например, люди эгоистичны, это база бизнеса: людям нужно давать то, что они хотят. Можно взять старый фильм и при помощи ИИ вставить туда самого человека и его друзей вместо главных героев с их голосами. Получится совсем другой фильм. И ты продаёшь это за 99 руб лей — это уже другая бизнес- модель.

Или ещё пример: если у тебя есть технология распознавания всего, что находится в кадре, человек смотрит на условного Джеймса Бонда, ставит на паузу, нажимает на костюм, который на нём надет, и сразу заказывает его с доставкой. Это другой бизнес. Я таких идей могу дать сотни, не надо впадать в депрессию, что всё изобретено. Не верьте, это не так.

Что вы отвечаете тем, кто говорит: «Мы отстаём, у нас нет денег, уже поздно что‑то делать»?

— Говорю, что, во‑первых, нытьё проблему не решает. Во-вторых, что даже с маленькими ресурсами, если делать именно так, как я описал, можно выстроить процесс, который позволит за относительно небольшие деньги создавать что‑то новое. У нас же проблема в том, что очень много проектов делаются либо без денег, на морально- волевых и вопреки, либо на огромные госденьги. Причём во втором случае часто с задачей не создать прорыв, а просто скопировать конкурента. Но так ставить задачу нельзя, ибо у копирования есть одно опасное качество — ты всегда, постоянно и безвылазно будешь в роли догоняющего. Хотя бы потому, что конкурент тоже на месте не стоит, особенно если он талантливый и хорошо финансируемый. Поэтому многие коммерческие инвесторы и не ввязываются в госконтракты и проекты импортозамещения — они просто боятся, что прорыва не будет. Но если всё делать правильно — придут и инвестиции, и поддержка, найдутся партнёры, новые рынки сбыта и т. д. Когда ты уверен в себе, плюёшь на препятствия и делаешь продукт, который кому‑то реально нужен — всё получится.

Самое плохое — это когда люди думают, что мы уже достигли потолка, что всё уже открыто, разработано, переделено и дальше идти некуда. Это полный бред. Мы, как человечество, вообще ещё ничего толком не изобрели. Мир, который будет через сто лет, да что там — даже через пять лет, мы просто не узнаем, потому что он будет совершенно другим. Технологический катализатор сейчас слишком мощный: то, на что раньше уходили десятилетия, сегодня может занимать месяцы. Именно поэтому нельзя опускать руки и тем более внушать другим, что предел уже достигнут. Если кто‑то вам это говорит — знайте, что перед вами человек, который достиг своего личного предела. Но к вам и к вашим возможностям это не имеет никакого отношения. Надо идти вперёд и не оборачиваться. Ваша цель — не там.

А важна ли для технологических проектов международная экспансия?

— Она не просто важна, а обязательна. Международная экспансия в массе российских бизнесов сегодня вообще не закладывается, и это огромная беда — рынок в 147 миллионов человек для сложных технических проектов, типа микрочипов, — капля в море. Экономика таких проектов начинает работать от 300−350 миллионов активного населения. В СССР, особенно с учётом Восточной Европы, рынок сбыта был куда больше 300 миллионов, поэтому он мог себя внутри обеспечивать. Сегодняшний Китай может окупить любой продукт, вне зависимости от сложности. США, ЕС — тоже. Если мы хотим быть значимым игроком на рынке технологий, нам нужен рынок сбыта. Нам не выжить — там огромный внутренний рынок. Нам нужно выходить за пределы РФ. Это аксиома. Необходимо наращивать экспертизу и налаживать культуру международной работы.

Но это проще сказать, чем сделать. Мне повезло — я много работал в разных странах и знаю, каково это. Поэтому могу уверенно сказать, что вести бизнес вне РФ — это очень тонкая и не всегда интуитивная вещь. С японцами нужно, например, прийти на переговоры ровно вовремя, минута в минуту — не раньше и не позже, иначе репутация пострадает. С бразильцами нужно долго выстраивать личные отношения, буквально вместе проводить время, иначе бизнес не пойдёт. С немцами нужно прийти с одним слайдом, где только цифры и бизнес- модель, — иначе для них это трата времени. Американцам нужно конкретное предложение с чётко расписанной логикой, что кто вкладывает и что зарабатывает — документ, по которому решение можно принять прямо на встрече. С итальянцами и испанцами свои нюансы — там другой ритм жизни и другой формат бизнеса, и бизнес не получится, если вы не понимаете, что такое сиеста, и не отличаете на вкус санджовезе от пино-нуар, как бы дико это ни звучало. Китайцы — это вообще отдельная планета, отдельная философия дао, которая проявляется и в том, как они ведут дела. К чему я это всё: международный бизнес — это очень сложная экспертиза, которой мы в вузах не учим. Ибо культурология и востоковедение, при всём уважении, — не то же самое, что умение продавать ИИ-агентов в Индонезию. Мы обязаны очень быстро учиться работать вне РФ. Это должно стать частью национальной внешней политики. С коррекцией как образования, так и формата работы посольств, торпредств и других представительств. Дипломатия должна помогать стране растить рынок сбыта. США и Китай могут сбывать свои высококачественные и конкурентоспособные товары на 3−5-7 млрд человек — у нас же и рынок сбыта ограничен, и реально уникальных продуктов, которые могут успешно конкурировать с мировыми топ‑3, — мало. Вот истинное поле боя мировой геополитики. О том, что через качественные продукты экспортируется культура, формируется имидж страны, тоже надо помнить.

Что, помимо самой технологии, нужно учитывать, если хочешь довести инновацию до результата?

— В инновациях нужно учитывать, где и с кем ты можешь иметь дело, а с кем не можешь. Нужно делать правильную разведку: техническую, рыночную, культурную. Понимать, у кого есть деньги, у кого есть потребность, у кого какая культура. Мы часто этого не делаем. Но это не значит, что ничего сделать нельзя.

Мой посыл ровно в обратном: можно делать. И лидером в технологиях быть можно. Просто у нас есть набор проблем, из-за которых мы часто не можем выпрыгнуть из собственной реальности и посмотреть на ситуацию шире. Когда ты смотришь в пасмурную погоду на небо, важно понимать, что там, над облаками, всегда светит солнце. И то, что ты его не видишь, ещё не значит, что его там нет.

Если перейти от общих принципов к корпоративной практике: что для АФК «Система» сегодня важнее при выборе технологической ставки — размер будущего рынка, стратегическая независимость, синергия с действующими активами или способность быстро довести технологию до коммерческого продукта?

— Сейчас мы находимся в стадии определённой трансформации. Долгое время мы были прежде всего финансовой корпорацией, которая инвестировала с точки зрения коммерческого возврата. Но при этом, поскольку «Система» значима для страны, всегда учитывались и более широкие факторы: рабочие места, польза для экономики, значимость для государства. Есть компании, которые мы сейчас фактически поддерживаем просто потому, что не можем их бросить, иначе пострадают целые отрасли — лес, рыба, сельское хозяйство.

Но теперь, на мой взгляд, для нас важна не просто инвестиционная логика, а созидательная. Мы должны создавать то, чего до нас никто не создавал, и должны делать это постоянно, непрерывно — именно в этом и есть настоящая инновационность. Мы должны быть инноваторами и в каком‑то смысле конкурентом американской DARPA (Управление перспективных исследовательских проектов Минобороны США). Вот они сделали интернет. А мы, например, можем сделать mesh-сеть для ИИ. Это тоже можно прорабатывать. Можно сделать прорыв в беспилотниках. Можно — в медицине, в финтехе, в материаловедении — много где.

Для меня приоритеты такие: первое — инновационность, то есть создание того, чего ещё нет; второе — востребованность, то есть понимание, кому это нужно; третье — комплементарность с существующими активами. Всё остальное тоже важно, но эти три критерия — ключевые.

Если совсем просто: в каких технологических направлениях возможности для России и для АФК «Система» ещё открыты, а в каких мы уже рискуем остаться в роли догоняющих?

— Математически говоря, успех — это функция от вижена, денег, мандата лидера, времени и доступного рынка сбыта. Если смотреть на вопрос так, становится понятно, что возможности открыты почти везде. Даже если где‑то мы уже отстаём, это не значит, что там ничего нельзя сделать. Но есть важный секрет: важно не столько то, куда ты можешь вложиться, сколько умение от чего‑то отказываться, чтобы не распылять свои ресурсы.

Я вижу большой потенциал в готовых продуктах — в том, что непосредственно касается конечного человека, бизнеса или государства. Это могут быть носимые устройства с элементами ИИ, медицинские системы, автоматизирующие, например, забор крови, нейроинтерфейсы, персонализированные образовательные решения для детей и студентов, любые прикладные продукты, сокращающие затраты владельцев бизнеса на всё, что не является их ключевым продуктом. Под капотом там может быть очень много разных технологий, не обязательно только своих и проприетарных. Главное — дать результат.

Моя амбиция относительно АФК — чтобы мы стали максимально международной компанией и вышли на рынок хотя бы в полмиллиарда человек, с портфелем из 50+ уникальных, не имеющих аналогов продуктов, которые не стыдно ставить рядом с американскими, европейскими и китайскими. Только тогда появляется настоящий масштаб, который позволит по-настоящему раскрыться и получить мускул на создание по-настоящему больших проектов.

Если смотреть на горизонт пяти-десяти лет, какие зоны вы считаете территорией возможного прорыва?

— На горизонте пяти-десяти лет, на мой взгляд, будет стремительно расти всё, что связано с автоматизацией — по сути, максимальным исключением человека из всех цепочек принятия решений. Рядом с этим неизбежно будет усиливаться кибербезопасность, бизнес по управлению цифровой ДНК человека, предприятий, государства — всего, что уже подключено или может подключаться к Сети.

ИИ-агенты уже покоряют мир. В ближайшие годы уровень интеграции ИИ в повседневную жизнь будет почти тотальным — человек будет заходить в дом и, что бы он ни сказал или ни сделал, это будет исполняться всеми девайсами, что в доме присутствуют — от чайника до подушки.

Персонализированная и предиктивная медицина тоже будут расти: всё, что связано с продлением активной жизни, индивидуальными терапиями, дозировками лекарств, повышением качества и продолжительности человеческого существования. Очень большой темой, уверен, станут биочипы, нейроинтерфейсы, различные импланты, способные сделать человека более конкурентоспособным. Сейчас все наработки в этой области выглядят сыро, но как только появятся действительно работающие системы интеграции биологической системы и кремниевой машины, это может стать одним из крупнейших рынков за всю историю человечества. Ибо все мы хотим жить дольше и мочь больше.

Отдельно я бы выделил виртуальные пространства и цифровые экономики. Метавселенные в том виде, как их продавали 10 лет назад, действительно не взлетели, но сама идея цифровых сред, внутри которых существует собственная экономика, никуда не исчезла — современные тренды в области генеративных ИИ позволяют делать вывод о том, что кастомизированные виртуальные среды — это вопрос времени и ресурсов.

Наконец, на длинном горизонте очень серьёзной темой останется космос — не только как символ превосходства сверхдержав, но и как практическое направление, связанное в том числе с добычей ресурсов за пределами Земли.

автор идеи: Арсений Палагин

Денис Филиппов, генеральный директор MWS AI (входит в МТС Web Services)

В середине марта 2026 года Минцифры опубликовало законопроект о регулировании искусственного интеллекта (ИИ). Он, среди прочего, вводит понятия суверенных и национальных фундаментальных моделей. К ним относятся системы, созданные российскими физическими и юридическими лицами в России с использованием данных, сформированных внутри страны. Законопроект также описывает «доверенные модели». Они, как следует из текста документа, могут включать системы, созданные при участии более широкого круга специалистов (вероятно, с использованием иностранных открытых решений), но должны соответствовать «требованиям безопасности и качества, установленным Банком России, федеральными органами исполнительной власти и госкорпорациями», и обрабатывать данные на территории страны.

По сути, закон, который может вступить в силу 1 сентября 2027 года, закрепит приоритет отечественных решений на российском рынке и позволит России стать технологически независимой страной за счёт создания собственной фундаментальной модели. В то же время законодатели предлагают идти по дорогому пути.

Зарубежная практика показывает, что разработка и обучение такой системы с нуля потребуют сотен миллиардов, если не триллионов рублей, поскольку предполагают работу сразу в нескольких затратных направлениях. Это создание вычислительной инфраструктуры (серверов, графических процессоров (GPU), дата-центров), сбор и подготовка больших объёмов данных, длительный процесс обучения и тестирования модели, а впоследствии — её поддержка и регулярное обновление. Так, американский технологический гигант OpenAI только в прошлом году закрыл раунд на рекордные $ 40 млрд, а в этом году снова привлёк инвестиции, уже на сумму $ 110 млрд, чтобы покрыть расходы на чипы и центры обработки данных, необходимые для работы ИИ.

Это ещё и долго: OpenAI понадобилось порядка 10 лет, чтобы создать ChatGPT — исследования в этом направлении начались ещё в 2015 году. Есть ли столько времени у России с учётом стремительного развития технологий и нарастающей гонки вооружений в ИИ? Кажется, что нет.

Более реалистичным выглядит компромиссный подход: брать открытые (open-source) модели и обучать их под конкретные задачи внутри страны. Это позволит сократить расходы на вычислительные ресурсы, быстрее тестировать продуктовые и бизнес-гипотезы и выводить на рынок конкурентоспособные продукты. Для этого в России есть все условия, включая талантливых специалистов (по способности придумывать и реализовывать бизнес-модели Россия точно не уступает, а часто опережает и Китай, и США), а также нарастающий спрос на ИИ. По нашим наблюдениям, 80% компаний готовы внедрять ИИ-ассистентов для HR-отделов, юристов, аналитиков, разработчиков и других специалистов.

По такому пути давно идёт Китай: местные компании и научные центры создают ИИ-продукты, адаптируя открытые разработки под локальные бизнес-задачи и требования регуляторов. Так, китайская компания DeepSeek AI сразу представила модель DeepSeek-R1 в формате открытого кода. А это дало возможность сторонним компаниям использовать её на своих мощностях. А ещё — создавать собственные продукты на базе системы, включая автономных ИИ-агентов, ставших новой вехой развития индустрии. Схожим образом поступила и Alibaba, запуская Qwen. И это даёт плоды. По данным Reuters, около 80% американских ИИ-проектов, вероятно, базируются на китайских нейросетях. На китайские ИИ-продукты также приходится четверть из топ‑100 крупнейших проектов по выручке. А Fortune в недавнем материале вовсе назвал Китай вероятным победителем ИИ-гонки, во многом благодаря ставке на открытый код.

Примеры гибридного формата, к слову, есть и в США. Так, в январе 2026 года компания Apple, которая, очевидно, обладает всеми ресурсами для запуска собственной модели, заключила многолетнее партнёрство с Google и будет создавать ИИ-продукты на базе Google Gemini. А ещё усиливать за счёт неё существующие разработки — в частности, голосового помощника Siri. Технологический гигант поступал так и раньше: вместо запуска собственной поисковой системы интегрировал Google Search в iOS и таким образом улучшил продукт при минимальных издержках. Вероятно, в будущем Apple выведет на рынок собственную фундаментальную модель, но только тогда, когда это будет экономически оправдано (как уже было с переходом от процессоров Intel к собственным).

Уникальность текущего момента в том, что благодаря открытому коду весь мир оказался примерно в одинаковой стартовой позиции. И выиграет не тот, кто потратит больше на обучение фундаментальной модели, а тот, кто разработает жизнеспособные продукты и найдёт модели монетизации раньше других. Более того, всё, что создаётся для российского рынка, потенциально может работать и за его пределами: для IT-продуктов границ в широком смысле не существует. Понятно, что нужно учитывать политический контекст, но дружественные рынки вполне открыты для российских разработок.

Если использовать гибридный подход, то как обеспечить безопасность продуктов и технологический суверенитет России? Ответ опять же дают китайские соседи. Главный регулятор интернета в стране — Управление по киберпространству Китая (CAC) — требует, чтобы любая компания, которая выпускает на рынок ИИ-продукт, предварительно регистрировала его в общедоступной базе данных — реестре алгоритмов. В заявке необходимо показать, что инструмент не связан ни с одной из категорий рисков — от дискриминации по возрасту и полу до психологического вреда. Данные также должны храниться на территории Китая, на локальных серверах. В совокупности эти меры формируют экосистему, где даже при использовании открытых или зарубежных моделей государство сохраняет контроль над данными и применением ИИ-продуктов.

Задачи соответствия национальным ценностям и требованиям регуляторов можно решить и на уровне внешнего фильтрующего модуля — надстройки, которая проверяет входящие запросы и исходящие ответы модели на соответствие заданным правилам. Она может блокировать нежелательный контент, корректировать тональность, ограничивать обсуждение определённых тем или обеспечивать соблюдение отраслевых стандартов. Это значительно дешевле и быстрее, чем создавать модель с нуля, закладывая все ограничения на этапе обучения, и позволяет гибко адаптировать один и тот же продукт под требования разных рынков и регуляторов.

При этом один подход не исключает другого. Никто не запрещает параллельно вести работу над собственной фундаментальной моделью, но финансировать эту разработку за счёт выручки от продуктов, которые уже работают и приносят деньги. Это прагматичнее, чем ставить всё на дорогостоящее обучение с нуля, откладывая монетизацию на годы вперёд.

Разберёмся в терминах. Большие языковые модели бывают проприетарными и открытыми. Проприетарные — это закрытые разработки, доступ к которым предоставляется через API или по подписке; их архитектура и обучающие данные не раскрываются. Примеры — ChatGPT от OpenAI, Claude от Anthropic, Gemini от Google. Открытые (open-source) модели, напротив, публикуются в свободном доступе: любая компания может скачать их, изучить, дообучить на собственных данных и развернуть локально на собственной инфраструктуре, чтобы данные оставались в её закрытом контуре. Среди наиболее известных — DeepSeek-R1 и Qwen от Alibaba. Обучение модели с нуля (pre-training) — это создание фундаментальной системы «из ничего»: сбор терабайтов данных (по сути, всех доступных в мире данных), проектирование архитектуры, месяцы вычислений на тысячах GPU и миллиарды долларов инвестиций. Дообучение (fine-tuning) — принципиально другой процесс: берётся уже готовая открытая модель и адаптируется под конкретную задачу, отрасль или язык. Это в сотни раз дешевле, быстрее и доступнее — именно поэтому большинство ИИ-продуктов в мире строятся не на собственных фундаментальных моделях, а на дообученных открытых.

ИГОРЬ Бухаров, президент Федерации рестораторов и отельеров России (ФРиО)

Индустрия гостеприимства в точке перелома: кадры, платформы и фудкластеры как новая архитектура развития

В профессиональной и государственной повестке вопрос кадров в индустрии туризма и гостеприимства традиционно обсуждается как вопрос дефицита персонала. Не хватает поваров, официантов, администраторов, линейного персонала, менеджеров среднего звена. Региональные власти и бизнес говорят о подготовке специалистов, профильные вузы — о необходимости усиления практикоориентированности, отраслевые объединения — о престиже профессий и качестве подготовки. Всё это справедливо. Но сегодня такой оптики уже недостаточно.

Кадровый вопрос больше нельзя рассматривать изолированно. Он уже не существует отдельно от технологической перестройки отрасли, от изменения правил конкуренции на рынке услуг, от усиления платформенной экономики и от необходимости по-новому проектировать региональное развитие. И если продолжать говорить о кадрах только как о нехватке работников, мы очень быстро начнём отставать от реальности.

Проблема стала глубже. На наших глазах меняется не только число людей, нужных отрасли, но и сама структура труда, сама логика создания добавленной стоимости, сама конфигурация доступа к клиенту. А это означает, что под вопросом оказывается не только обеспеченность предприятий персоналом, но и способность отрасли в целом сохранить собственную субъектность.


Кадровый вопрос больше не сводится к нехватке людей

Долгое время рынок гостеприимства жил в логике простого ответа: если не хватает людей, нужно больше готовить, быстрее адаптировать, эффективнее удерживать. Однако сегодня этого уже мало. Индустрия входит в этап, когда часть привычных функций будет менять форму, часть — автоматизироваться, а часть — уходить в новые гибридные роли на стыке сервиса, аналитики, цифрового управления и клиентского сопровождения.

Речь идёт не об отвлечённом разговоре об искусственном интеллекте. Речь идёт об ИИ-агентах — системах, способных вести первичную коммуникацию с клиентом, сопровождать бронирование, принимать и распределять обращения, координировать внутренние сервисные процессы, участвовать в диспетчеризации клининга, логистики, загрузки, а в дальнейшем — работать в связке с роботизированными решениями. Для отрасли это означает не просто технологическое обновление, а начало передела трудовых функций.

Именно здесь возникает ключевой риск. В отрасли может одновременно сохраниться дефицит одних специалистов и начаться высвобождение других. То есть проблема перестаёт быть линейной. Нам может не хватать людей с новыми цифровыми, управленческими и междисциплинарными компетенциями, но при этом будет расти давление на массовые позиции, где рутинная часть операций поддаётся стандартизации и автоматизации.

Такой сценарий особенно чувствителен для сферы услуг, потому что она во многих регионах является одним из доступных каналов входа в занятость для молодёжи, для людей без длинного карьерного трека, для тех, кто меняет профессию, возвращается к активной трудовой деятельности или нуждается в более гибких форматах работы. Поэтому вопрос технологической трансформации в гостеприимстве — это уже не узкоотраслевая тема. Это тема труда, социальной политики и устойчивости локальных рынков занятости.

Отсюда возникает прямой вывод: государству, регионам и отраслевому сообществу нужен не общий разговор о цифровизации, а более точное понимание того, какие функции будут трансформироваться, какие профессии — усложняться, какие роли — становиться новыми точками входа в отрасль, а какие работники будут нуждаться в опережающей переподготовке. Без этого кадровая политика начнёт работать на вчерашнюю модель рынка.


ИИ меняет не только технологию, но и социальную структуру отрасли

Когда говорят об автоматизации, чаще всего обсуждают экономию времени и снижение издержек. Но для индустрии гостеприимства вопрос стоит шире. Здесь технология затрагивает не только эффективность, но и саму ткань занятости: кто входит в профессию, как долго в ней удерживается, какие карьерные траектории доступны, насколько отрасль остаётся социальным лифтом.

Если ИИ-агенты возьмут на себя значительную часть первичных, рутинных, повторяющихся операций, то отрасль неизбежно станет требовать иного качества персонала. Возрастёт ценность тех, кто умеет не просто исполнять операцию, а управлять процессом, работать со сложными клиентскими ситуациями, комбинировать сервисную компетентность с цифровой грамотностью, видеть не фрагмент, а цепочку. Это означает, что образовательная система, система среднего профессионального образования, корпоративное обучение и региональная кадровая политика должны перестать работать порознь.

Здесь особенно важна тема социальной адаптации. В противном случае рынок может столкнуться с парадоксом: рабочие места формально есть, вакансии открыты, но большая часть людей оказывается не готова к новым требованиям. Тогда проблема безработицы и проблема дефицита кадров начинают существовать одновременно, подпитывая друг друга. Для государства это уже не вопрос HR-практик отдельных компаний, а вопрос качества перехода к новой модели труда.


Мегаприложения меняют не только рынок, но и судьбу малого бизнеса

Но даже этим картина не исчерпывается. Параллельно с технологическим переделом труда идёт другой, не менее важный процесс — платформенный передел рынка услуг.

Мы уже видим это на смежных сегментах. Такси, доставка, доставка еды, клининг, бытовые сервисы всё в большей степени организуются через крупные цифровые платформы и мегаприложения. Их особенность в том, что они перестают быть просто посредниками. Они становятся инфраструктурой входа на рынок. Именно они концентрируют трафик, платежи, клиентские маршруты, историю спроса, сезонность, поведенческие данные и алгоритмы распределения внимания.

В этом и заключается новая проблема. Когда платформа выводит внутрь своей экосистемы новый сервис, она приходит не как обычный конкурент. Она приходит уже с аудиторией, с данными, с финансовым резервом, с возможностью кросс-субсидирования и с пониманием рынка, которое недоступно разрозненным участникам. В такой ситуации малый и средний бизнес начинает проигрывать не потому, что хуже готовит, хуже обслуживает или хуже знает клиента, а потому, что сама конструкция рынка уже складывается не в его пользу.

Для индустрии гостеприимства это особенно чувствительно. Ресторан, гостиница, сервисная компания живут не только за счёт качества продукта, но и за счёт прямого отношения с клиентом. Если между ними всё глубже встраивается цифровой посредник, который начинает определять правила доступа к спросу, то постепенно перераспределяется и маржа и управленческая субъектность. Владелец сервиса работает всё больше, а контролирует всё меньше.

Это уже вопрос не только конкуренции, но и занятости. Потому что когда маржинальность и право на управление отношением с клиентом уходят вовне, у малого бизнеса становится меньше возможностей вкладываться в людей, в обучение, в развитие, в удержание персонала, в социальные функции. Таким образом, платформенный вопрос напрямую связан с трудовой повесткой.


Почему регионы проигрывают без единой модели

На этом фоне становится очевидно: реагировать на происходящее отдельными мерами уже недостаточно. Нельзя обсуждать кадры отдельно, технологии отдельно, платформы отдельно, туризм отдельно, общепит отдельно, локальных производителей отдельно. Такой подход и привёл к той разрозненности, которую мы сегодня наблюдаем во многих регионах.

Один блок занимается туристическим потоком. Другой — развитием МСП. Третий — благоустройством. Четвёртый — кадрами. Пятый — локальными брендами. Шестой — инвестиционными проектами. Но в реальности всё это части одной системы. Если регион развивает туризм, но не выстраивает связку с местным производителем, логистикой, городской средой, кадровыми траекториями и локальной гастрономической идентичностью, он получает не устойчивую экосистему, а набор разрозненных инициатив.

Именно поэтому сегодня так важен переход от отраслевого администрирования к архитектуре развития. Не к набору льгот, субсидий и программ, а к модели, которая позволяет видеть всю цепочку целиком и понимать, где именно находятся ограничения роста, какие решения дадут реальный мультипликативный эффект, где создавать рабочие места, а где — перестраивать систему подготовки.

Фудкластер как ответ не на одну, а сразу на несколько проблем

Именно в этой логике был инициирован проект «Фудкластер: модельная социально-культурная и экономическая архитектура кластера индустрии гостеприимства для регионов Российской Федерации с использованием цифрового двойника». Он заявлен РГУТИС на 2026−2028 годы как фундаментальное исследование. Его цель — сформировать теоретико-методологическую модель социальной архитектуры кластера индустрии гостеприимства на основе цифрового двойника, пригодную к тиражированию в регионах Российской Федерации. Проект подан в контуре Минобрнауки России и получил положительное заключение РАН, которая признала его актуальным и сочла финансирование целесообразным за счёт средств федерального бюджета.

Ключевая идея проекта состоит в том, чтобы рассматривать фудкластер не как набор ресторанов, гостиниц, поставщиков и туристических объектов, а как единую социально-экономическую и управленческую систему. В эту систему входят производство сырья, переработка, логистика, сервис, городская среда, локальные гастрономические бренды, культурная идентичность территории, занятость и подготовка кадров. Такой подход позволяет перейти от локальных решений к системному проектированию региональной экосистемы гостеприимства.

Ключевым инструментом в проекте выступает цифровой двойник кластера. В прикладном смысле это означает возможность не действовать вслепую, а видеть реальные связи между участниками отрасли, сопоставлять данные, выявлять узкие места, строить факторные и сценарные модели, оценивать последствия решений до их запуска. Иначе говоря, речь идёт не о модном цифровом термине, а об инструменте управления, который может помочь региону заранее понимать, где он теряет эффект, где может нарастить занятость, как изменить логистику, как связать подготовку кадров с реальным спросом, как собирать инвестиционные пакеты не интуитивно, а на основе модели.

Важно и то, что проект изначально встроен в социальную повестку. В его материалах отдельно обозначены целевые группы, для которых должны быть сформированы механизмы включения в занятость: молодежь, маломобильные граждане, ветераны специальной военной операции и члены их семей, граждане предпенсионного и пенсионного возраста, жители удалённых территорий. В проекте предусмотрены программы и сервисы поддержки этих групп, форматы инклюзивной занятости, требования к доступности и безопасности, а также методы мониторинга результативности. Для темы труда и социальной политики это делает проект не просто отраслевым, а межсекторным.


Почему этот проект важен не только для туризма и ресторанного бизнеса

Российская академия наук в своём заключении прямо указала, что актуальность проекта связана не только с экономическими мультипликативными эффектами, но и с социальными вызовами, включая инклюзивную занятость и укрепление идентичности территорий. Эксперты РАН также отметили, что проект встраивается в рамку цифровой трансформации экономики и соответствует текущей повестке социально-экономического развития. При этом они рекомендовали в случае реализации усилить команду специалистом по математическому моделированию или Data Science, чтобы цифровой двойник был реализован на должном уровне. Это замечание не ослабляет проект, а, напротив, показывает направление его практического усиления.

Для государства и регионов ценность проекта в том, что он создаёт основу сразу для нескольких уровней решения. На первом уровне — это аналитика: единая система данных, сопоставимые показатели, оценка зрелости и устойчивости кластеров, возможность прогнозировать кадровую потребность. На втором уровне — это социальная политика: вовлечение уязвимых групп в занятость, формирование новых траекторий трудовой интеграции, расширение доступных форм работы в сервисной экономике. На третьем уровне — это нормативное развитие: в материалах проекта предусмотрены типовые организационные, правовые и экономические модели внедрения на региональном уровне, а также проект федерального закона и предложения по изменению нормативных правовых актов.

Именно здесь становится понятна стратегическая ценность всей темы. Фудкластер — это не про гастрономию как таковую. Это про новую логику развития территорий, в которой производство, сервис, туризм, городская среда, образование и занятость перестают существовать врозь. А значит, это и про новую логику социальной устойчивости регионов.


Что необходимо обсуждать уже сейчас

Если смотреть на ситуацию трезво, то ближайшая повестка должна быть не декоративной, а практической.

Во-первых, отрасли и государству нужен постоянный мониторинг того, как ИИ-агенты и автоматизация меняют структуру занятости в гостеприимстве. Не через общие прогнозы, а через конкретные функции, профессии, компетенции и сценарии переподготовки.

Во-вторых, необходимо обсуждать платформенную экономику не как технологическое удобство, а как фактор перераспределения рынка, маржинальности и трудовых возможностей малого бизнеса. Иначе позднее придётся разбираться уже не с развитием конкуренции, а с последствиями её деформации.

В-третьих, регионам нужен инструмент, который позволит видеть отрасль как систему. Именно поэтому вопрос пилотных регионов, партнёрского контура, методик, стандартов и цифровой модели должен переходить из режима концепции в режим практической подготовки.

И, наконец, в‑четвёртых, крайне важно, чтобы тема фудкластеров не была воспринята как ещё одна отраслевая инициатива. На самом деле речь идёт о куда более широком вопросе: сумеет ли Россия выстроить собственную модель развития индустрии гостеприимства, или же отрасль будет всё больше перестраиваться по логике внешних платформ, фрагментарных решений и догоняющей реакции на уже произошедшие изменения.


Вместо заключения

Сегодня кадровая тема в гостеприимстве — это уже не только тема образования и найма. Это тема управления будущим отрасли. Кто будет задавать правила — сама отрасль, регионы и государство или внешние цифровые посредники и стихийная технологическая перестройка? Сохранит ли малый бизнес пространство для развития? Станет ли индустрия гостеприимства источником новых рабочих мест и территориального роста или превратится в зависимый сегмент платформенной экономики? Получат ли молодёжь, ветераны, маломобильные граждане и другие группы новые траектории занятости или будут вытеснены из меняющейся структуры рынка?

От ответа на эти вопросы зависит куда больше, чем судьба одного сектора. От них зависит, сможет ли индустрия гостеприимства остаться полноценной частью регионального развития, а не только обслуживающей сферой.

Именно поэтому разговор о кадрах сегодня должен быть разговором о новой архитектуре экономики услуг. И именно поэтому проект фудкластеров нужно рассматривать не как факультативную идею, а как попытку дать стране инструмент системного ответа на вызовы, которые уже наступили.

Кристина Потупчик, общественный деятель, блогер

В открытых источниках написано: «Кристина Потупчик — общественный деятель, блогер». Ваше имя на слуху, про вас знают многие. А как бы вы сами себя обозначили? (обычно у журналистов принято спрашивать — как вас правильно представить, так вот как?)

— У меня и у самой однозначного ответа нет. Я занимаюсь много чем: от студии флористики до консалтинга целых регионов и предприятий. Недавно вот изобрела и сейчас патентую кормушку для собак.

Если говорить максимально точно, то ближе всего мне определение «продюсер». Причём продюсер в широком смысле — человек, который способен упаковать идею, найти для неё формат и довести до результата, независимо от сферы. Продюсер всего, что взбредёт в голову. Как‑то так.

У вас довольно интересный карьерный путь — от движения «Наши» до основательницы медиаимперии, руководителя и создателя глянца (журнал «Москвичка»). В какой сфере сейчас ваши интересы? (Комиссар движения «Наши», затем его пресс-секретарь (2007−2012 год), пресс-секретарь Федерального агентства по делам молодёжи и Государственного комитета РФ по делам молодёжи (2007−2010 год), член Общественной палаты РФ 5‑го состава (2014−2017 год)

— Действительно, карьерный путь получился достаточно разнообразным. Но именно это позволило мне научиться работать в разных условиях и с разными задачами. Для меня это не набор несвязанных ролей, а логичная эволюция: на каждом этапе я забирала ключевые навыки — работу с повесткой, понимание аудитории, умение управлять информацией и процессами. В какой‑то момент стало очевидно, что этот опыт можно конвертировать уже в собственные проекты, где ты не исполняешь, а формируешь повестку и результат.

Весь богатый опыт 2000-х и 2010-х позволил мне ещё больше ценить возможность работать на себя, хотя сначала было страшно уходить в свободное плавание, самой ставить себе задачи, за выполнение которых спросишь с себя только ты сама. В какой‑то момент пришло понимание, что никакой «подушки» больше нет — ни институциональной, ни карьерной. Любая ошибка — это твоя ошибка, но и любой результат — тоже полностью твой. Это очень быстро отрезвляет и одновременно сильно ускоряет развитие: начинаешь гораздо быстрее принимать решения, лучше чувствовать риски и точнее понимать, где есть реальная возможность, а где — иллюзия.

Поговорим о Телеграм. В 2019 году вышла ваша книга «Запрещённый Telegram. Путеводитель по скандальному мессенджеру». В ней вы изложили своё видение популярности платформы, детально (вплоть до перечисления и классификации российских каналов) разобрали мир Telegram. Сейчас телега доживает последние дни, и она скоро будет заблокирована. Что с вашей точки зрения с ней НЕ ТАК? И способны ли отечественные мессенджеры заменить Телеграм? И что будет после блокировки Телеграм?

— Когда я писала книгу о Телеграм в 2019 году, ещё было возможно системно анализировать рынок: составлять каталоги каналов, классифицировать их. Сегодня это уже невозможно: объём вырос настолько, что подобная систематизация утратила практический смысл.

Я для себя давно определила пул каналов, которые действительно работают: где информация не теряется, а доходит до нужной аудитории и даёт результат. Потому что телеграм — не только про массовые охваты. Это про качественную, вовлечённую, пассионарную аудиторию.

В большинстве случаев мне важны не «миллионы просмотров», а попадание информации к конкретным лицам, принимающим решения. В этом смысле Телеграм остаётся инструментом внутриэлитной коммуникации и передачи сигналов. И эта функция никуда не исчезнет — вне зависимости от возможных ограничений.

Если говорить о новых площадках, то, например, MAX обладает потенциалом массовой платформы. Сейчас мы наблюдаем раннюю стадию её развития: можно анализировать рекламные стратегии, востребованность каналов, поведение аудитории. Но этот этап не продлится долго: по мере роста платформы она столкнётся с тем же эффектом масштабирования, что и Телеграм.

Крупные федеральные рекламодатели: банки, телеком-операторы, маркетплейсы, travel-сервисы — уже активно заходят на платформу. И они выбирают проверенную стратегию: берут самые охватные каналы как основу. Это Mash, SHOT, «Небожена», «Сигнал» — площадки, где один пост даёт существенные просмотры. А дальше добавляют тематические каналы под свою аудиторию: финансисты идут в бизнес-каналы, e-commerce — в рецепты и lifestyle, travel — в региональные новости.

Сейчас в тренде нейросети и ИИ. Вы за или против активного замещения человека в СМИ? Это вообще реальность или утопия?

— Я убеждена, что хорошего профессионала ИИ, вероятно, сможет заменить, но хорошего творца — вряд ли. Потому что ИИ сегодня — это как вечеринки Кендалла Роя (персонаж т/с «Наследники»). Вроде всё на месте, вроде всё как и должно быть, но всё равно не то. Нет вайба.

Бояться этого не нужно — наоборот, ИИ необходимо активно использовать. Мы уже видим, как в мире формируется новая профессия — оператор или архитектор запросов к ИИ. Это люди, которые умеют правильно ставить задачу машине и получать нужный результат. Не время быть луддитами, он никуда из нашей жизни не исчезнет. Микроскопом, безусловно, при должной сноровке можно забивать гвозди. Но гораздо эффективнее он работает для научных исследований. Вот и здесь то же самое. Сегодня И И активно применяется в медицине, в прогнозировании погодных аномалий, спасая жизни и позволяя экономить миллиарды долларов там, где раньше для этого требовались непомерные расходы или огромный штат.

Во многих странах ИИ уже активно используется в редакциях, маркетинге, аналитике — но как инструмент усиления, а не замещения человека. Да, посредственностям в век ИИ будет непросто. Но это и стимул — не быть посредственностью. Владимир Ильич Ленин ещё когда предсказал: «Учиться, учиться и ещё раз учиться». Придётся поднапрячься. Благодаря чему мы получим больше новых гениев в более высококонкурентной среде. Великое время грядёт.

Мы входим в очень интересный период, когда требования к качеству мышления и креативности резко возрастают.

Вы в определённый период времени занимались молодёжью (занимали пост пресс-секретаря Федерального агентства по делам молодёжи и Государственного комитета РФ по делам молодёжи). Глядя на современную молодёжь, какие основные моменты работы с ней вы бы отметили, чего нам реально не хватает? С учётом проходящей СВО и необходимости проводить идеологическую работу. Вот как до детей донести, что правильно, что нет? Кто сейчас пример для 18+?

— Мне не то что кажется, а я абсолютно искренне убеждена, что у нас была, есть и будет замечательная молодёжь. Невероятно талантливая, по-настоящему любящая свою Родину, сильная и смелая. У которой есть все возможности для самореализации, достаточно желания.

Сегодня наше государство предоставляет огромное меню возможностей для самых разных групп: творчество или техника, культура или наука. На любой вкус, буквально. Бери да делай, находи единомышленников, развивайся и развивай. И идеология, на мой взгляд, тут максимально простая: научись делать лучше всех то, что тебе нравится. С государства — поддержка и опора в этом, база для дальнейшего саморазвития.

Работа с молодёжью всегда строится на доверии и понятном языке коммуникации. Невозможно «донести правильные смыслы» через формальные конструкции — молодые люди очень быстро считывают неискренность.

Главное, чего сегодня не хватает — это системной, креативной работы на низовом уровне с примерами и ролевыми моделями. Молодёжь ориентируется не на декларации, а на конкретных людей, с которыми можно себя соотнести.

Важно не навязывать, а объяснять. Не транслировать сверху, а выстраивать диалог. И при этом давать понятные ориентиры — через реальные истории, достижения, понятные ценности.

При этом надо понимать, что нигде в мире никто не водит никого за ручку до 45 лет. Нужно стремиться, пробиваться, пробовать, ошибаться, снова пробовать, радоваться успехам и не особо горевать из-за того, что что‑то не получается с первого раза. И примерами для 18+ должны, на мой взгляд, быть такие истории успеха. Их миллионы на самом деле — вопрос в упаковке.

Журнал «Москвичка». Это отдушина для вас? Мир глянца был в тренде в конце 90‑х начале 2000‑х. Неужели сейчас это вновь актуально? И не упрекают ли вас коллеги по цеху, что это ненужная история, когда страна воюет?

— Изначально «Москвичка» действительно задумывалась как эксперимент, в каком‑то смысле даже как прикол. Но довольно быстро вокруг проекта сформировалась сильная профессиональная команда во главе с издателем Дарьей Решке и главным редактором Дариной Алексеевой.

В этот момент проект перестал быть приколом и превратился в полноценный медиапродукт высокого уровня. Более того, «Москвичка» в определённой степени пересобрала саму индустрию глянца в России. После её появления мы увидели рост новых проектов, внимание к локальным брендам, дизайнерам, креативным индустриям. Сегодня журнал выполняет важную функцию: поддерживает российских производителей, открывает новые имена, формирует современное понимание качества и эстетики.

Если говорить о критике, то вопрос «уместности глянца» в текущей ситуации, на мой взгляд, некорректен. Напротив, такие проекты должны поддерживаться. Потому что речь идёт не о «глянце ради глянца», а о переосмыслении понятия роскоши. Сегодня роскошь — это не демонстративное потребление, а качество, интеллектуальность, локальность, внимание к деталям, уважение к собственному культурному коду.

При этом «Москвичка» — это не только про индустрию моды или лайфстайл. Журнал системно работает с регионами и различными отраслями: мы даём площадку для представления локальных брендов, рассказываем о производственных инициативах, культурных проектах, новых точках роста в субъектах. Фактически это инструмент коммуникации между бизнесом, креативной индустрией и государством — с понятной, современной подачей.

Кто и как должен (и должен ли?) помогать продвигаться в интернет-пространстве? Как считаете? У нас вот, например, есть ИРИ (Институт развития интернета — автономная некоммерческая организация, созданная для поддержки и продвижения социально значимого контента).

— Продвижение в интернете в первую очередь определяется качеством контента. Сильная идея, точно попавшая в аудиторию, способна распространяться без значительных бюджетов. Поэтому, если говорить о системной поддержке, она должна быть направлена не столько на продвижение, сколько на развитие самих авторов и команд.

Инвестиции в образование, творческие школы, подготовку специалистов креативных индустрий — это гораздо более эффективный механизм, чем прямое финансирование распространения.

В конечном итоге выигрывает тот, кто способен создать по-настоящему востребованный продукт.

Ольга Медяник, кандидат психологических наук, доцент СПбГУ
Олег Скворцов, председатель Правления Ассоциации российских банков (АРБ)

Олег, в Ассоциации российских банков проблемой мошенничества занимаются давно. Когда вы поняли, что технических методов борьбы недостаточно и пора звать на помощь психологов?

Олег Скворцов: Ситуация с мошенническими действиями, где применяются методы так называемой социальной инженерии (мы рекомендуем использовать термин «социально-криминальная инженерия»), превратилась в общегосударственную социальную проблему. Она в той или иной степени коснулась практически каждого.

При этом важно разделять чисто технические взломы систем и проникновение в личные кабинеты (хотя и там есть человеческий фактор) и методы, основанные на психологических приёмах воздействия на человека.

Мы в Ассоциации российских банков давно осознали: борьба с этой угрозой возможна только на межведомственном и междисциплинарном уровне. Именно поэтому мы инициировали консультации и начали совместную работу с ведущими учёными — психологами, нейрофизиологами и социологами. Три года назад совместно с Банком России мы создали Межведомственную рабочую группу по противодействию преступлениям, совершаемым с использованием социальной инженерии. В неё вошли представители силовых ведомств и учёные-психологи. Цель группы, зоной для работы которой мы выбрали Центральный федеральный округ (центр — в Рязани), — создание и пилотирование эффективных методов противодействия. И моё глубокое убеждение: в этой борьбе нам без психологов мошенников не победить.

Ольга, вы называете мошенников «психологическими хакерами». Объясните простыми словами: как именно они «взламывают» наш мозг и почему мы сами открываем им двери?

Ольга Медяник: Представьте, что ваш мозг — это крепость со стенами, охраной и командным центром. Мошенники — не просто воры, которые ломают стены. Они открывают ворота изнутри.

Нобелевский лауреат Даниэль Канеман доказал: у нас есть два режима мышления. Быстрый — работает на автопилоте, доверяет эмоциям и интуиции. Медленный — анализирует, проверяет, сомневается. Первый — наша главная уязвимость, второй — наша защита. Задача мошенника проста — выключить «медленный» режим и оставить вас наедине с эмоциями.

Как это работает на практике? Звонок раздаётся после тяжёлого рабочего дня, когда вы устали. Быстрая речь, термины, искусственная срочность. Ваш мозг перегружен, критическое мышление отключается. Остаётся только паника и импульс — именно то, что нужно злоумышленнику.

В этот момент в игру вступают три универсальных рычага:

1. Ссылка на авторитет: «Я из банка, из полиции, из налоговой» — автоматически снижает критичность.

2. Искусственная срочность: «У вас пять минут, иначе счёт заблокируют» — отключает аналитику.

3. Иллюзия дефицита: «Осталось всего три места» — заставляет мозг считать предложение ценным только потому, что оно якобы редкое.

Всё это называется «информационным штормом». Пока вы тонете в потоке слов, ваша префронтальная кора (центр принятия решений) сдаётся. Именно поэтому жертвами становятся не только доверчивые пенсионеры, но и абсолютно все.

Олег, вы согласны, что спасать людей нужно ещё до того, как они сняли трубку? С чего началась ваша практическая работа в рамках Межведомственной группы?

Олег Скворцов: На первом этапе мы сфокусировались на главных людях в банке — операционистах отделений. Ведь они находятся на переднем фронте работы с клиентами. Перед нами встала задача: как научить сотрудника распознать, что клиент пришёл под воздействием мошенников, как вывести его из этого транса и спасти его деньги?

Наша команда разработала учебную презентацию, методические рекомендации, инфографику и учебные ролики. Мы пилотировали их в нескольких банках и только после получения обратной связи от линейных сотрудников запустили полноценные программы обучения.

Мы понимаем: нет одного вечного рецепта. Мошенники постоянно меняют тактики, и нам приходится непрерывно обновлять программы. Область психологии — это не бухгалтерия, где всё просто «дебет-кредит», здесь всё сложнее. Но мы видим, что банки серьёзно относятся к проблеме. Сотрудники, особенно те, кто работает с людьми, воспринимают проблемы клиентов как свои. Эмпатия — умение понять, почувствовать клиента, встать на его место — это не лозунг, а залог успеха. Формальный подход здесь обречён на провал.

Ольга, давайте копнём глубже в психологию. Какие конкретные приёмы используют мошенники, чтобы усыпить бдительность, и есть ли у нас «прививка» от этого?

Ольга Медяник: Давайте разберём несколько классических техник.

Представьте цыганку на рынке. Она берёт вас за руку и говорит: «Вижу, вы человек, который очень любит свою семью». Вы киваете. Конечно, любите. Именно в этот момент вы уже проиграли. Это «холодное чтение» — универсальная фраза, подходящая каждому. Она создаёт иллюзию: «Этот человек меня понимает». А тому, кто понимает, хочется доверять.

Далее работает «ловушка согласия». Мошенник никогда не просит о большом сразу. Сначала мелочь: «Подтвердите, что вы клиент банка», «Назовите последние четыре цифры карты». Каждое маленькое «да» перепрограммирует мозг. Вы уже в диалоге, вы уже соучастник собственного обмана. Психологи называют это эффектом «ноги в двери».

А дальше в игру вступает дофамин — гормон предвкушения. «Вы выиграли!», «Ваши деньги под угрозой, но мы можем их спасти!». Мозг возбуждён, критическое мышление отключено.

Как же защититься?

Золотое правило: срочное решение — это афера. Настоящее предложение подождёт до завтра. Мошенник — нет. Услышали давление? Скажите: «Спасибо, я перезвоню завтра», — и положите трубку.

Если чувствуете панику — встаньте и умойтесь холодной водой. Буквально. Это активирует парасимпатическую систему и выключит режим «бей или беги».

И последнее: позвоните другу и расскажите о «предложении» вслух. В девяти случаях из десяти вы сами услышите, как абсурдно это звучит.

Олег, вы упомянули про «эмпатию», но в то же время ищете и нестандартные методы профилактики. Расскажите про эксперименты с «якорением» сознания.

Олег Скворцов: В нашей работе важно не бояться экспериментов. Простых решений часто не хватает. Сейчас мы пытаемся найти такие слова и образы, которые будут срабатывать как внутренний сигнал «Стоп!» у клиента в момент разговора с мошенником.

Наша гипотеза — создание «якоря». Это яркая, простая, эмоционально окрашенная ассоциация.

Например, сотрудник говорит клиенту: «Запомните главное правило: ваши коды и пароли — это как зубная щётка. Личное! Их нельзя передавать никому, даже мне. Никогда». Возникает связка: «код» = «зубная щётка». Когда мошенник просит код, в голове должна всплыть эта нелепая ассоциация: «Мой код — моя зубная щётка. Стоп!».

Нелепость здесь — это плюс. Она небанальна и лучше запоминается. А если добавить визуальный образ — знак «кирпич» с зубной щёткой внутри — возникает когнитивный диссонанс, который заставляет задуматься и вспомнить: «Личная вещь! Не для передачи! Нельзя!». И, конечно, профилактическая беседа должна быть неформальной, доверительной, искренней. Именно такие детали могут стать ключами к эффективной защите.

Ольга, вы говорите о том, что защита может стать ещё более высокотехнологичной. Вы упомянули «цифровую виктимологию». Что это за направление?

Ольга Медяник: Представьте, что система предупреждает вас о мошенничестве ещё до того, как вы сняли трубку. Это не фантастика.

Виктимология (от лат. victima — жертва) — это учение о жертве преступления. Следующий этап — цифровая виктимология. Необходимо создать алгоритм, который позволит видеть потенциальную жертву раньше, чем её увидит мошенник. Параллельно ведётся мониторинг схем в реальном времени — преступники эволюционируют быстро, и важно не догонять, а опережать их.

На основе этих данных мы разрабатываем Индекс поведенческой уязвимости населения (ИПУ). Это будет ежеквартальный аналитический продукт, который покажет: кто, где и почему рискует больше всего прямо сейчас. Чем больше данных — тем точнее модель. Чем точнее модель — тем меньше жертв. И тут уже не обойтись без современных моделей машинного обучения и искусственного интеллекта.

Олег, насколько банковское сообщество готово к такой открытости и обмену данными? Ведь это чувствительная информация.

Олег Скворцов: Только техническими решениями проблему не решить. Нужна координация усилий не только учёных, банков и правоохранителей, но и волонтёров, вузов, СМИ. Могу сказать на примере банков: когда сотрудники видят вовлечённость руководства, их небезразличие, то и результат совсем иной. Для нас борьба с мошенничеством — это командная работа, взаимодействие разных служб.

И крайне важно, что банки делятся друг с другом своими находками и даже неудачами. В текущей ситуации только взаимодействие может обеспечить положительный результат.

Ольга, в своих исследованиях вы упоминаете великого русского учёного, основоположника клинической психоневрологии Владимира Бехтерева и СПбГУ. Почему именно университеты должны взять на себя роль «штаба» по борьбе с мошенничеством?

Ольга Медяник: Борьба с мошенничеством — это часть научной дисциплины, которая называется поведенческой экономикой. Владимир Бехтерев знал то, что мы только начинаем по-настоящему понимать: человек принимает решения не столько разумом, сколько под влиянием среды. Он исследовал это в стенах Петербургского университета больше ста лет назад.

Сегодня эта наука умеет предсказывать, кто и почему окажется уязвимым — не после факта, а до него. Именно поэтому СПбГУ, где работал Бехтерев, открыл магистратуру «Поведенческая экономика и экономическая психология». Нейроэкономика, поведенческие финансы — программа готовит тех, кто будет строить эту защиту завтра.

А сейчас мы идём дальше. В университете запускаются Лаборатория современных финансовых технологий и Центр компетенций «Поведенческая безопасность в финансовой среде». Это не просто исследования ради публикаций, а научная база для решений ЦБ РФ, Минфина и МВД.

Олег, в завершение хочется затронуть смежную тему — мисселинг. Ведь это тоже обман, только в правовом поле. Как поведенческая экономика помогает бороться с этим?

Олег Скворцов: Вы абсолютно правы. Поведенческая экономика касается и такой проблемы, как мисселинг — навязывание клиенту ненужных продуктов ради прибыли. Задумайтесь: почему есть «школы инвесторов», но нет «школ заёмщиков»? Почему при покупке авиабилетов мы привыкли доплачивать за багаж? Мисселинг разрушает доверие на финансовом рынке, банковская система теряет лояльность клиентов.

Сейчас появился термин «наджинг» (подталкивание), популяризированный нобелевским лауреатом Ричардом Талером. Это мягкое вмешательство, которое направляет выбор человека, сохраняя свободу решения. Это иной уровень отношений с клиентами.

Принцип добросовестного поведения — действовать так, чтобы обеспечивать благоприятные результаты для потребителя: не допускать предсказуемого вреда и помогать клиентам достигать их финансовых целей. В отличие от классической экономики, которая видит в человеке рационального «хомо экономикуса», поведенческая экономика понимает: люди действуют под влиянием эмоций и подвержены когнитивным искажениям.

Ольга Медяник: Согласна с этим, но тут мы можем уйти в слишком тонкие психологические сферы. В заключение хотелось бы ответить на вопрос, что могут вузы и университеты, когда мошенники часто переигрывают систему. Ущерб от телефонного и онлайн-мошенничества в России в 2025 году превысил миллиард рублей. Цифра громкая — но за ней стоит кое-что важнее: системного ответа на эту угрозу до сих пор не существует. СПбГУ решил его создать.

В университете запускается Лаборатория современных финансовых технологий и Центр компетенций «Поведенческая безопасность в финансовой среде». Это не очередной исследовательский проект ради публикаций. Это попытка занять нишу, которую пока никто не занял: научная база для регуляторных решений ЦБ РФ, Минфина и МВД — тех, кто ищет не статистику, а понимание.

Почему именно СПбГУ? Потому что задача требует редкого сочетания: экономического мышления, юридической точности и математического инструментария. Всё это — в одном университете, на одной площадке. Уже работает программа «Когнитивный щит» моей методики — первая в стране попытка системно изучить поведенческую уязвимость человека перед финансовым манипулированием.

Почему именно сейчас? Потому что AI-генеративные технологии меняют ландшафт мошенничества быстрее, чем успевает реагировать законодательство. Окно — два, максимум три года. Дальше проблема станет неуправляемой. Мы не можем остановить мошенников, делая системы сложнее. Мы можем изменить ситуацию, делая людей умнее — не в смысле информации, а в смысле поведения. Это и есть задача Центра.

О звонарском искусстве и детском фестивале звонарей рассказывает иеродиакон отец Роман.

Беседовала Наталья Шухно

Колоколов после крещения Руси было не так много, и они имели небольшой размер. Управлять ими было легко, и поначалу использовался западный способ звона: раскачивали сам колокол, а язык ударял о стенки. Звоны получались крайне простые. Только в XVI веке, когда нужно было осязаемое свидетельство, что Москва — Третий Рим, правопреемник того Древнего Рима, оно проявилось, в частности, в виде колокольного звона. Тогда в Кремле уже звонили колокола весом более тысячи пудов. К XVIII веку было создано много крупных колоколов и особые типы звонниц, где всё можно было разместить и настроить к работе. Менялась и певческая культура, которая тоже влияла на звонарей. Таким образом стали появляться художественные звоны и сложные композиции. Они несли в себе идею, ритмику и мелодику. Весь этот период звонари обычно работали ансамблем. А в XIX столетии появились новые системы, позволяющие настроить управление всеми колоколами под одного человека. И звонарь — талантливых мастеров тогда уже было немало — мог полностью отразить свой индивидуальный творческий замысел. Русский звон стал серьёзно отличаться, например, от палестинского, кипрского, балканского или синайского. И в провинциальных храмах звонари пытались создавать оригинальные вещи, используя даже танцевальные мелодии. Колокола давали бесконечный простор по звуку, звонари создавали целые музыкальные полотна, и звоны производили особое впечатление на слушателей. В итоге наша традиция стала уникальной. Звук колоколов обыгрывали в своих произведениях и русские классические композиторы, — рассказывает отец Роман.

После пика колокольного искусства, в советскую эпоху, многие колокола были сняты и уничтожены. Но традиция всё же сохранялась, пусть и в минимальном масштабе. В конце 90‑х, когда храмам начали возвращать их голоса и возобновилась постройка церквей, звонари занялись возрождением мастерства. И популярность оно набрало быстро. На данный момент в стране действует порядка пятидесяти звонарских школ, навыки учеников постоянно совершенствуются, проходят фестивали.

На Московский детский фестиваль съезжаются ребята из разных уголков России. Беларусь представляют ученики из Витебска и Минска. А благодаря возможности участвовать дистанционно заявки приходят даже из Германии и Израиля. В общей сложности в фестивале приняли участие более тысячи человек. И с каждым годом количество увеличивается. Постоянная площадка фестиваля — исторически и духовно значимая — Домовый храм святой мученицы Татианы при МГУ имени М. В. Ломоносова. При нём также есть школа звонарского искусства. А в этом году впервые мероприятие провели в «Детской школе искусств имени В. Д. Поленова».

«Мы решили, что хорошо бы собирать детей вместе, чтобы они знакомились друг с другом, передавали свой опыт, равнялись друг на друга. Несмотря на юный возраст, многие могут очень талантливо исполнять звоны. Так родилась идея фестиваля, — говорит отец Роман. — Важно дать детям возможность показать своё мастерство и представить себя. Приезжает очень много людей. От Поволжья и Сибири до Владимира, Чувашии и Карелии. Это совершенно замечательное общение, на мой взгляд, неформальное и полезное одновременно, ведущее к творческому развитию. А дипломы, которые мы выдаём, могут помочь ребятам в дальнейшем. Эта работа нужна всем нам. Она расширяет кругозор, углубляет понимание культуры и веры. И помогает нам на пути к освоению нашего наследия».

Дети приходят к звонарскому искусству по-разному. Кого‑то приводят родители, кто‑то смотрит на взрослых звонарей и хочет повторить, а кого‑то сразу поражает красота и звучание колокольных звонов.

«Не секрет, что дети — это люди самые чуткие и самые открытые к чему‑то новому. Они одними из первых забираются на колокольню и пытаются освоить этот огромный инструмент. И, как правило, им это удаётся», — рассказывает отец Роман.

Участники фестиваля успешно применяют свои умения на практике. Десятилетний Данила Тараров из Москвы, трижды лауреат первой степени в своей возрастной категории, впервые услышал колокольный звон на Пасху и буквально был покорён этим звучанием. Заниматься захотел сразу. Он обучается в школе при Домовом храме святой мученицы Татианы при МГУ им. М. В. Ломоносова. И сейчас регулярно звонит в храме Живоначальной Троицы на Шаболовке.

Также москвич, дважды лауреат фестиваля, Илья Гулидов, познакомился со звонами в семилетнем возрасте. Сейчас ему 14, и он занимается в школе звонарей при Новоспасском монастыре. Илья уже прошёл углублённый курс звонарского мастерства и постоянно звонит в храме святых равноапостольных Константина и Елены в Митине.

Фоке Малыгину из Новосибирской области 13 лет. Он родился с неразвитыми ногами. Мальчик самостоятельно передвигается на руках, а его сила воли и трудолюбие восхищают. В звон он вкладывает своё сердце. Всего за полгода занятий Фока стал одним из лауреатов фестиваля. Для него это возможность показать свои способности, занятие, приносящее радость, общение со сверстниками. И он уже готовится совершать богослужебные звоны в храме в честь Рождества Христова в своём родном посёлке.

«Всё, что связано с колоколами — освящено, — поясняет отец Роман. — Есть даже определённые молитвы, в которых испрашивается особое благословение, чтобы колокол, например, имел силу отгонять эпидемии или природные катаклизмы. Поэтому колокол является особым предметом в церкви».

Настоящий звук колокола, несомненно, имеет огромное значение. Но, несмотря на воспитание нового поколения звонарей, живых исполнителей в храмах всё ещё не хватает. Их заменяют технологии. Звоны ставят либо в записи, либо используют электронную систему звона.

«Это профанация и деградация, — считает отец Роман. — Давайте заменим священника на голограмму и робота с кадилом по храму пустим. Что будет?»

В этой ситуации всё держится на неравнодушии и самоотдаче людей, которые формируют правильную среду для детей и подростков. Михаил Фомичев — куратор фестиваля, преподаватель звонарского мастерства Даниловского колокольного центра — создал программу «Колокольное детство», которая масштабно запустится в этом году. Помимо самого фестиваля, в неё войдут различные конкурсные направления: cтихи о колоколах, картины и фотографии с колокольной тематикой с последующими выставками работ победителей. В рамках проекта также пройдёт Конференция по факультативному преподаванию основ звонарского мастерства в ДМШ и ДШИ в классах ударных инструментов.

Отец Роман подчеркнул, что и сам фестиваль будет расширять свои возможности. Лучше представлять ребят и их мастерство. Планируется визуализировать всё, что происходит на колокольне. Вывести исполнение участников на большой экран, с крупными планами. Использовать дополнительную звонницу либо расширенный набор колоколов. Сделать звоны ещё более интересными и прекрасными.

«Всё зависит от нас самих, — говорит отец Роман. — Насколько мы привержены нашим традициям, нашей истории, нашей православной духовности прежде всего. Если мы этим живём, оно будет развиваться. В данном случае человек — мера всех вещей».

Григорий Яковлевич Сокольников — родился в 1888 году в городе Ромны в семье врача. Вскоре семья переехала в Москву, где он учился в 5-й гимназии.

Вступив в РСДРП, участвовал в Декабрьском восстании 1905 года, был арестован, сослан, но сумел бежать за границу. В эмиграции окончил Сорбонну и проникся идеями будущей революции, не без участия вождя мирового пролетариата Владимира Ленина, с которым он в пломбированном вагоне вернулся в Россию. Сокольникова тогда назвали «Советский Витте. Позже он принимал активное участие в составлении новой программы большевистской партии. На историческом заседании большевистского Центрального Комитета Сокольников отдал свой голос за вооружённое восстание и фактически участвовал в свержении клики Керенского.

После Григорию Яковлевичу поручили ответственное и почти неподъёмное дело: национализацию банков. Ему удалось найти подход к специалистам по финансовой системе и удержать на плаву корабль российской экономики. А позже он вошёл в состав советской делегации на переговорах с Германией в Брест-Литовске, где сменил Льва Троцкого на посту главы делегации и подписал Брестский мир.

В гражданскую воевал в комсоставе 2-й и 9-й армий и руководил 8-й армией. За военные заслуги Григория удостоили ордена Красного Знамени. Потом был Туркестан, борьба с басмачами за Власть Советов…

Осенью 1921 года Сокольников стал членом коллегии Наркомфина, а в 1922 году — заместителем народного комиссара финансов, фактически возглавив ведомство. К тому времени советский рубль обесценился в 50 тысяч раз. Цены взлетели в 97 тысяч раз. И тогда Сокольникову поручили невозможное: национализировать банки, успокоить гиперинфляцию и создать новую финансовую систему. Он не стал ставить во главу угла марксистские догмы. Вместо этого собрал команду из царских специалистов и учёных — тех, кого ещё недавно клеймили как «буржуазных вредителей». Его принцип: только деловые качества, никакой идеологии.

Результат превзошёл ожидания. Декрет за декретом: сначала дензнаки 1923 года, где 1 новый рубль = 1 миллиону старых. А затем — рождение легендарного червонца. Твёрдой валюты, приравненной к царской золотой десятке (червонец обеспечивался на 25% золотом, драгметаллами и инвалютой) Уже к 1925 году советский червонец торговали на биржах Австрии, Турции, Италии, Китая, Прибалтики. Им оперировали в Лондоне, Берлине, Нью-Йорке. Впервые после революции Советская Россия получила валюту, которую признавал мир. Казалось, что Сокольников — будущий глава советского правительства.

Назаначение Сокольникова на должность посла в Лондоне было связано не столько с восстановлением дипломатических отношений между СССР и Великобританией после перерыва в 1927 году. сколько с желанием удалить его с политической арены в Москве. После прибытия в Лондон Сокольников активно включился в решение различных вопросов. Среди них — политические аспекты советско-британских отношений, подготовка к развитию торгово-экономических связей, таких как решение старых проблем долговых вопросов времён царской России, а также бытовые вопросы советской дипмиссии, например, вопрос о здании посольства.

Арест — 26 июля 1936 года.

Статья: «Параллельный антисоветский троцкистский центр». Следователи давили на семью. Сокольников признался в том, чего не совершал, чтобы спасти близких. Суд дал 10 лет. В мае 1939 года его и Карла Радека убили в тюремной камере — руками других заключённых, бывших сотрудников спецслужб. Без суда, без свидетелей, без права на последнее слово.

Гелиана Григорьевна, за вашим необычным именем наверняка стоит интересная семейная история?

— Мою маму звали Галиной, и я, по мнению отца, тоже должна была быть Галиной. Но мама этого не захотела, поэтому родители пошли на компромисс и меня назвали Гелиана. При этом близкие люди и подруги всегда называли меня Лана. Гелианой я стала, когда занялась возвращением отца. А когда начала выступать перед студентами, я уже осознавала себя Гелианой Григорьевной.

Вы родились в 1934 году, а спустя два года в ваш дом пришла беда — отца арестовали. Остались ли в вашей памяти какие‑то вспышки детских воспоминаний о нём?

— К сожалению, даже вспышек никаких. Мне было всего год и одиннадцать месяцев, он меня на руках подержал, и больше никогда в жизни у меня не было ни слова «папа», ни отца как такового. В моей жизни до замужества вообще не было присутствия мужчин.

Мне было 16 лет, когда умерла моя бабушка; за это время она всего один раз упомянула об отце, сказала, что он был знаменитый экономист. А с мамой я вообще редко беседовала на такие темы. Она вообще была напугана, получив два раза по десять лет, и всегда боялась, как бы третьего раза не случилось. Но в конце жизни мама написала для меня воспоминания «Моей дочери Лане о её отце». Я опубликовала их в своей книге.

Ваша мама, Галина Серебрякова, была одной из самых заметных фигур в светской Москве 20−30‑х годов.

Какой вы её запомнили?

— В первую очередь, хочу сказать, что я не могу как‑то судить или давать оценки её жизни. Так сложилась её судьба. Я никогда не пыталась вызвать маму на откровенность. Но воспоминания о ней остались.

Первое воспоминание о маме такое: мне три года, я сижу на полу, и у стены стоит очень красивая тёмная женщина в коричневом платье с белым воротничком.

В следующий раз я её увидела, когда мне было 14 лет. Она приехала с очередным мужем, который меня совершенно не воспринимал, и с ребёнком — девочкой, моей младшей сестрой.

Это были несколько месяцев очень трудной жизни, я тогда была колючим подростком. Мы тогда жили в Семипалатинске. Там я часто выступала на олимпиадах, получала грамоты, танцевала, играла на пианино Баха. Когда это увидела мама, она пришла в ужас. «Ты кого воспитала, тургеневскую барышню?» — спросила она бабушку. В представлении мамы, которая тогда уже повидала аресты и лагеря, гораздо важнее для женщины были умения держать в руках иглу с ниткой и белить стены. Мамино жёсткое воспитание привело к тому, что однажды я побежала топиться на Иртыш.

Вы собираете и храните историю вашей семьи. Какие факты вам особо дороги?

— Я родилась в Москве на Старом Арбате. Эта квартира до сих пор существует. После арестов родителей, после жизни в ссылках я вернулась туда уже совсем взрослой, через 30 лет, когда приехала заново знакомиться с мамой и местом, где родилась. У родителей была большая разница в возрасте — 17 лет. Девять лет у них не было детей. Но после того как я родилась, родителей очень быстро не стало рядом.

У моей бабушки была интересная судьба, которую я отчасти и повторила. Дочь польского фабриканта, она окончила Варшавскую консерваторию, но увлеклась революционером, который её бросил. В сорок лет она осталась одна на всю жизнь. А в 60, когда родителей арестовали, она села за рояль, чтобы нас прокормить.

Бабушке некогда было нами заниматься, я росла самостоятельной. Она знала, что я никуда не убегу, я хорошо ладила с детьми, организовывала игры. Я всегда была отличницей. И даже когда у меня не было стола, где я могла бы готовить уроки, я нашла выход: всё запоминала в школе.

В воспоминаниях людей, которым пришлось пройти путь арестов и лагерей, часто всплывает клеймо врага народа. Вам или вашей семье пришлось с подобным столкнуться?

— Первый реальный урок истории я получила в гостях у своей подруги. Её отец подозвал меня, спросил фамилию и сказал: «Знаешь, что о твоём отце в истории партии на 110‑й странице написано?» Он рассказал мне много страшного. Я прибежала к бабушке и сказала: «Какой у меня плохой, оказывается, был отец».

Но такой человек мне встретился всего однажды. Больше никто не напоминал, что у меня нет родителей.

Ваша мама пробовала себя в журналистике и на оперной сцене. Отец был выдающимся государственным деятелем, экономистом. А вы вдруг выбрали медицину, почему?

— Определённая логика в этом есть. Мой дед по отцовской линии был военным врачом, а отец моей мамы — земским врачом, тот самый революционер, из-за которого бабушка осталась бесприданницей. Думаю, это на меня повлияло.

И потом были ещё жизненные обстоятельства. Перед очередным маминым арестом мы переехали из Семипалатинска в Джамбул, где у меня не было шансов получить высшее образование. После седьмого класса я подала документы в фельдшерско-акушерскую школу. И уже только потом в моей жизни был Ташкентский педагогический институт, который я закончила с отличием.

Какой вы видели свою жизнь? Планировали ли вернуться в Москву?

— Я рано вышла замуж за очень сложного человека. Его отец — телеут, выходец с горного Алтая, удивительной национальности. Женились мы по мусульманским обычаям, у нас был никях. А потом начал распоряжаться своей жизнью так, что это было несовместимо с семьёй. Этого не должен был видеть наш ребёнок.

Поэтому мы с дочерью отправились в Москву. И когда я приехала, то совершенно не думала, что буду москвичкой. У меня была очень хорошая работа, я была старшим инспектором. Когда маму освободили, она написала письмо, в котором говорилось: «Сколько я могу отвечать, не знаю за что?» И Сурков, который тогда был главным среди писателей, сказал: «Ребята, давайте в шапку соберём деньги, чтобы вызвать Галину Серебрякову из Джамбула». Её реабилитировал Хрущёв. Мама тогда уже жила в столице. В маленькой квартирке на Варшавском шоссе.

Несмотря на драматические судьбы родителей, вам удалось сделать успешную карьеру…

— В Москве я пошла устраиваться на работу, и мне предложили ясли, где дети жили с понедельника по пятницу. Тогда там был полный раздрай, не было игрушек. Дети весь день сидели на стульчиках: покушают и сидят, покушают и спят. Кончилось тем, что там разразилась дизентерия, всех сотрудников сняли, а меня оставили. Вместе с новым руководителем мы начали работать иначе, по-настоящему. И вскоре ясли стали занимать передовые места. Через несколько лет меня назначили методистом в райздравотдел Черёмушкинского района, он тогда был в разрухе, было 60 детских учреждений. Я проработала там 25 лет. И это были лучшие ясли города Москвы.

Когда в вашей жизни вновь возникло имя отца?

— У этой истории есть точная дата — 12 июня 1988 года, в день его официальной юридической реабилитации. Мне было 53 года, когда я узнала правду о нём, о его деятельности. И это стало настоящим потрясением.

Мне позвонила знакомая и сказала, что в газете «Красная звезда» вышла статья «Возвращение Сокольникова». Это послужило толчком к активной работе по фактической реабилитации имени моего отца.

Конечно, я его совсем не помнила. Но мне очень хотелось узнать, каким он был человеком, какие мотивы стояли за его решениями. Так что образ его мне пришлось собирать и восстанавливать по крупицам. Мне было интересно всё: история его семьи, школьные годы, революционная деятельность, ссылка, работа в правительстве Ленина, военная и дипломатическая служба, работа наркомом финансов СССР.

На сегодняшний день остались ли в биографии Григория Сокольникова страницы, о которых по-прежнему мало информации в открытых источниках?

— Конечно. Сразу же после революции отец руководил национализацией банковской системы и провёл эту реформу так, что смог сохранить для молодой советской страны ценнейшие кадры финансовой отрасли.

Далее он вошёл в состав делегации по подписанию Брестского мирного договора. Также немногие знают о его деятельности на фронтах Гражданской войны. Операции, которые он возглавлял в то время, до сих пор не получили полной и объективной исторической оценки.

И, наконец, его выступления против коллективизации. Не все знают, что Сокольников считал этот процесс разорительным для российской деревни.

Как сегодня вы воспринимаете интерес к личности и наследию вашего отца?

— Я благодарна Михаилу Сергеевичу Горбачёву за реабилитацию отца. Сейчас могу сказать: «Папа, я тебя люблю». Я его люблю, честно, хотя никогда не знала.

Мама мне написала, что отец был скромнейшим человеком. Изучать его я начинала с музеев и архивов. Стала выступать перед студентами. Я без этого жить не могла. Причина только одна — восстановить справедливость в отношении отца. Никто из министров финансов столько книг не написал, сколько написал Сокольников. Мама писала мне, что он до позднего вечера всегда сидел в кабинете, обложенный всеми газетами мира.

И меня очень радует, что сегодня студенты, обучающиеся по финансовым и экономическим специальностям, могут изучать финансовое наследие Сокольникова, а также практику управления экономикой государства в сложнейший исторический период. Для меня это означает, что 35 лет жизни я точно прожила не напрасно, и мои труды приносят пользу стране.

В чём сегодня выражается научное наследие Григория Сокольникова?

— За эти годы моей исследовательской работы в свет вышло свыше 30 статей и несколько книг. И сегодня деятельностью моего отца, его идеями и судьбой продолжают интересоваться люди разных поколений.

Я хочу сказать огромное спасибо Министерству финансов России, руководству Федерального казначейства, Департаменту финансов Правительства России, Финансовому университету при Правительстве России, а также архивам и музеям за помощь в сборе информации, за поддержку моих начинаний.

Благодаря неравнодушным к судьбе страны людям история Григория Сокольникова и моей семьи продолжается.

Александр Цветков, заместитель председателя Геральдического совета при Президенте Российской Федерации, советник генерального директора АО «Гознак».

В 2023 году исполнилось 100 лет чеканке знаменитого советского золотого червонца. Монета стала детищем денежной реформы 1922−1924 годов, проводимой в рамках новой экономической политики (НЭПа), призванной содействовать восстановлению экономики страны, разрушенной революцией и Гражданской войной. Червонец подлежал свободному обмену на банкноту аналогичного достоинства, что, по мнению авторов реформы, было призвано поддержать стабильный курс новой валюты в новой стране.

Характерно, что чеканенная в 1923 году монета по своим характеристикам (размерам, весу золота и его пробе) полностью совпадала с десятирублёвой золотой монетой периода царствования императора Николая II.

Эскиз монеты выполнен в 1922 году академиком Академии художеств А. Ф. Васютинским — руководителем «медального» подразделения Петроградского монетного двора и автором рисунков монет с изображением профиля Николая II, в том числе — золотого десятирублёвого «империала». На оборотной стороне монеты главной фигурой является изображение крестьянина-сеятеля, что дало обиходное название червонцу — «Сеятель». Долгое время бытовало утверждение, что фигура крестьянина повторяет рисунок скульптора И. Д. Шадра «Сеятель». На самом деле Васютинский использовал собственный рисунок, который он подготовил ещё до революции для медали Министерства государственных имуществ «За успех в сельском хозяйстве».

Традиционно монета как официальный государственный знак несёт на себе признаки принадлежности к государству. Чаще всего в этом качестве используется официальный геральдический знак, главный символ государства — государственный герб.

Часто государственный герб в символической форме отражает политическое устройство, идеологические приоритеты, историю страны и систему ценностей, провозглашённых в конкретном государстве. Не является исключением и наш «герой» — советский золотой червонец. На аверсе монеты с некоторыми изменениями изображён герб РСФСР, принятый в 1918 году. Автором рисунка герба считается художественный руководитель Государственного фарфорового завода художник-график и живописец С. В. Чехонин (некоторые источники полагают возможным разработчиком первого варианта герба художника-графика А. Н. Лео). Чехонин стоял на позициях большевизма, но и был неплохо знаком с геральдикой. Есть сведения о том, что при создании герба он консультировался с В. К. Лукомским — ведущим отечественным специалистом в области геральдики и бывшим управляющим Гербовым отделением Департамента герольдии Сената. Фактически одноцветный рисунок герба совпадал с Государственной печатью РСФСР. Элементы герба составляют очевидную по своему идейному содержанию композицию, в основе которой красный картушный щит с главной фигурой — скрещёнными серпом и молотом (символом единства пролетариата и трудового крестьянства) в лучах восходящего «Солнца свободы». Щит обрамлён хлебными снопами и сопровождён в нижней части девизом «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ». Вокруг гербовой композиции надпись: «РОССИЙСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ СОВЕТСКАЯ РЕСПУБЛИКА», что обнаруживает точное совпадение герба с рисунком Государственной печати (творческий симбиоз сфрагистики и геральдики). Однако на монете надписи, сопровождающие герб, поменялись местами и претерпели определённую трансформацию. Девиз «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!» был заменён аббревиатурой «РСФСР» и перенесён на окружность вдоль канта монеты. Кроме того, выполнен он был буквами, стилизованными под старославянский стиль.

На сайте Банка России содержится информация о том, что «Сеятель» 1923 года был выпущен тиражом 2,7 млн экземпляров. Другие источники указывают тираж 100 000 единиц. Считается, что в открытое обращение монета не поступила. Есть предположения ряда исследователей, что часть тиража была использована в зарубежных платежах, а часть пошла на переплавку.

Замечательно, что на «Сеятеле», чеканенном в 1923 году, использован герб РСФСР, да ещё и в его первоначальном варианте, а не в версии 1920 года, хотя 30 декабря 1922 года был образован СССР. Работа над новым гербом союзного государства произвелась с начала 1923 года, но она затянулась, и к моменту выпуска монеты новый герб ещё не появился.

На 1925 год была запланирована чеканка золотого червонца с общесоюзным гербом. Предполагалось, что изменится и дизайн реверса монеты. Но его эскиз так и не был выбран, в результате золотой червонец с годом «1925» вышел с прежним сеятелем на реверсе. Аверс с гербом СССР был разработан А. Ф. Васютинским. Однако, поскольку использование золотомонетной системы к тому времени потеряло смысл, было отчеканено незначительное число экземпляров.

Герб СССР на аверсе монеты остался в обрамлении девиза «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!», а надпись «РСФСР» заменена на «СССР» в нижней части монетного поля.

Герб СССР, закреплённый в Конституции 1924 года, создавался художниками Гознака. После внутреннего конкурса, на котором не был выбран ни один вариант, задача разработки герба поручена заведующему художественным отделением Московской печатной фабрики Гознака В. Н. Адрианову, картографу и художнику. Он привлёк к работе военного топографа В. П. Корзуна. Именно их вариант был предварительно утверждён на II сессии ЦИК СССР. На этом варианте уже присутствовали основные элементы будущего герба страны: земной шар с серпом и молотом в сиянии лучей восходящего Солнца, хлебные колосья, лента с девизом «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ». Несколько позже на проекте герба появляется и пятилучевая звезда.

После предварительного утверждения проекта началась его доработка, которая была поручена художнику И. И. Дубасову, вписавшему в первоначальный проект ленты с девизом на языках первых союзных республик: РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР (Азербайджан, Армения, Грузия).

В 1975 году была возобновлена чеканка золотого червонца образца 1923 года. Монета выпускалась до 1982 года на Ленинградском и Московском монетных дворах. От исторического оригинала монета отличалась только размещением на реверсе соответствующего года чеканки.

По информации Банка России, с 1975 по 1982 год было выпущено более 7 миллионов экземпляров «Сеятеля».

Учитывая место советского червонца в монетной истории Отечества, Банк России принял решение о выпуске в 2023 году к 100‑летию чеканки юбилейной версии «Сеятеля». Инвестиционная десятирублёвая (по традиции) золотая монета повторяет параметры первоисточника и имеет аналогичный ему реверс, отличающийся размещением двух дат: «1923» и «2023» (автор рисунка — ведущий художник дизайнерского центра Гознака А. Д. Щаблыкин).

Аверс монеты оформлен в порядке, установленном для памятных и инвестиционных монет Банка России, с использованием главной фигуры Государственного герба России — двуглавого орла. Такая практика появилась на российских монетах только в 2016 году.

Современный Государственный герб России, авторство рисунка которого принадлежит народному художнику Е. И. Ухналёву, был учреждён Указом Президента Российской Федерации в 1993 году и закреплён Федеральным конституционным законом в 2000 году. Оба документа предполагали возможность размещения герба на денежных знаках. Однако до 2016 года на монетах и купюрах помещалась эмблема Банка России — «билибинский» двуглавый орёл.

Тираж юбилейной монеты составил 500 000 экземпляров.

Также была выпущена инвестиционная пятидесятирублёвая золотая монета, выполненная в технологии «пруф» — «100‑летие золотого червонца» с аналогичными параметрами, соответствующей надписью на реверсе и датой «1923». Тираж монеты составил 1 000 штук.

Таким образом, советский золотой червонец благополучно пережил чествование 100‑летнего юбилея и символически объединил в своей современной версии и собственную судьбу, и современную российскую государственность, ещё раз подчеркнув тезис о том, что следует ценить все этапы отечественной истории и тот факт, что развития без преемственности не бывает.

Это королевство в Юго-Восточной Азии сегодня ближе к России, чем любая европейская страна, если не считать, конечно, Сербию. Прямые рейсы в зимнем расписании в «страну улыбок» осуществляются российскими авиакомпаниями из более чем 20 городов России. Время в пути для жителей европейской части страны до Бангкока, Паттайи или Пхукета составляет 9−10 часов, а для путешественников из Сибири и Дальнего Востока и того меньше — 7−8 часов. Бюджетным туристам можно сэкономить на дороге транзитными рейсами через страны Персидского залива, чьи авиакомпании предлагают хорошее соотношение цены и качества. Однако эскалация напряжённости в этом регионе может обернуться «русской рулеткой» и сорвать ваши планы. Это стоит учитывать при планировании поездки. Таиландские авиакомпании, включая национального перевозчика Thai Airways и лоукостер AirAsia, рассматривают возможность запуска прямых рейсов в российские города, но столкнулись со сложностями в страховании воздушных судов.

Другим приятным бонусом для российских туристов стало появление в Таиланде возможности безналичной оплаты товаров и услуг по QR-коду через приложение «Сбербанк Онлайн». Национальная система безналичных платежей Thai QR Payment позволяет совершать платежи более чем в 6 млн торговых точек — от уличных торговцев до сетевых магазинов. Возможность оплачивать покупки в Таиланде через QR-коды есть и у МТС Банка в приложении «Мой МТС». А ещё совсем недавно туристы из России возили наличные средства с собой, рискуя попасть в тяжёлые ситуации. Всё же от банальной потери денег и такого явления, как воровство в отелях, хотя и весьма редкого в Таиланде, никто не застрахован.

Ещё при поездке в Таиланд не нужно оформлять визу. В рамках межправительственного соглашения России и Таиланда 2005 года об условиях отказа от визовых формальностей при взаимных поездках срок безвизового пребывания ограничен 30 днями, однако таиландские власти на регулярной основе разрешали туристам из России находиться в стране дольше. Так, с ноября 2023 года по май 2024 года россияне могли въезжать в Таиланд без визы на срок до 90 дней. Затем он был сокращён до 60 дней. Сейчас же таиландские власти готовятся сократить продолжительность безвизового режима до 30 дней для гостей из всех стран, в том числе и для россиян. Чиновники аргументируют такое решение тем, что 90% туристов остаются в стране не более месяца, а желающие остаться на более продолжительный срок могут оформить себе визу. Сам же пересмотр порядка безвизового въезда они связывают с задачей разорвать финансовые связи действующих в регионе онлайн-мошенников и транснациональных преступников.

Опытные туристы знают, что в Таиланде два времени года: сухой сезон (ноябрь — апрель) и сезон дождей (май — октябрь). Так называемая «прохладная» погода, благоприятная для не привыкших к тропическому зною российских туристов, устанавливается с ноября по январь. Дневная температура в этот период держится в районе +25−30 °C, по ночам редко опускается ниже +20 °C. Это время в Таиланде ещё называют пиком «высокого» туристического сезона, когда море, особенно на Пхукете, спокойное и без медуз. С февраля температура воздуха начинает повышаться и достигает своего пика в апреле — порядка +35−40 °C днём. В самый жаркий месяц года, 13 апреля, тайцы отмечают наступление традиционного Нового года под названием Сонгкран, по традиции обливая друг друга холодной водой, что очень кстати.

С наступлением сезона дождей российских туристов в Таиланде становится меньше, поскольку они, как правило, выбирают черноморские курорты юга России и Турции, нежели стран Юго-Восточной Азии. Турпоток падает примерно в три раза — с 60 до 20 тыс. туристов в неделю. Как правило, в это время в Таиланд отправляются семьи с детьми, путешественники со средними доходами, медицинские туристы и «цифровые кочевники». Авиакомпании с падением спроса на направление сокращают полётную программу в летний сезон. Однако предлагаемые в это время таиландскими отелями скидки — в среднем от 30 до 50% — не оставляют равнодушными часть путешественников, особенно из Сибири и Дальнего Востока. Тем не менее «низкий» сезон в Таиланде таит в себе ряд опасностей, к которым нужно быть готовым.

Например, на популярном среди россиян Пхукете в этот период выпадает большое количество осадков, на Андаманском море наблюдаются высокие волны, а обратное течение способно унести от берега даже самого подготовленного пловца. В прошлом году именно в период с июня по ноябрь на острове жертвами этого природного явления стали семеро российских туристов. Спасатели рекомендуют, если море начало утягивать, не пытаться грести против течения в сторону берега, как бы ни подсказывал инстинкт, а плыть параллельно берегу, чтобы выйти из потока. Важно также не игнорировать на пляже красные флаги, строго запрещающие заходить в воду. Это касается и запретов заходить в воду в связи с появлением в воде опасных для человека морских обитателей. Поскольку российского туриста всё же во время поездки в Таиланд больше интересует море, то в «низкий» сезон с июня по август лучше отправиться на острова Самуи или Пханган, где влияние летних муссонов в этот период практически не ощущается, а пик осадков приходится на осень. Любителям экскурсий, музеев и удобств города подойдут Паттайя и Хуахин, расположенные на восточном и западном побережьях Сиамского залива.

Медуз в море можно встретить в любое время, однако в сезон дождей в прибрежных водах их количество значительно увеличивается. При встрече с этими созданиями необходимо промыть место ожога морской водой, аккуратно удалить покрытые стрекательными клетками щупальца, обработать поражённую кожу уксусом и приложить холод. В случае сильной боли или аллергии необходимо срочно обратиться к врачу, благо все страховые компании включают этот пункт в перечень страховых случаев. В «низкий» сезон также рекомендуется пользоваться репеллентами для отпугивания кровососущих насекомых, поскольку с приходом дождей увеличивается число комаров, переносящих вирус-возбудитель лихорадки денге. Опасный вирус распространяет так называемый дневной комар рода Aedes. Насекомое передаёт вирус при укусе, что приводит к резкому повышению температуры, сильной головной боли, ломоте в мышцах и сыпи. При подозрении на денге нельзя принимать аспирин, ибупрофен и другие нестероидные противовоспалительные препараты, так как их применение может привести к внутреннему кровотечению. Для снижения температуры при денге разрешён только парацетамол.

Нужно всегда помнить, что жаркий климат Таиланда, особенно когда индекс жары может превышать 50 градусов Цельсия, требует строгого соблюдения мер предосторожности для предотвращения теплового удара и обезвоживания. Для этого нужно ограничить пребывание на открытом воздухе с 10:00 до 16:00, использовать солнцезащитный крем с SPF не ниже 50+, носить одежду светлых тонов из хлопка или льна, а также солнцезащитные очки. Важно также обратить внимание на питьевой режим: в Таиланде нельзя дожидаться чувства жажды, поскольку это может быть опасно для здоровья. Воду врачи рекомендуют пить, особенно проходящим акклиматизацию иностранным туристам, не менее трёх литров в день. Стоит также ограничить употребление кофеина и алкоголя, которые способствуют обезвоживанию, ведущему к тепловому удару. При активном потоотделении стоит пить напитки с содержанием электролитов или кокосовую воду, которые есть на прилавках в любых магазинах. Для сохранения бодрости в знойную погоду сами тайцы ещё используют карманные травяные ингаляторы, облегчающие дыхание, когда воздух из-за влажности становится слишком тяжёлым.

С выпадением осадков учащаются случаи ДТП на дорогах, особенно с участием мотоциклов, популярных как среди местного населения, так и среди туристов. Однако, как показывает практика, выросшие с малых лет на мотоциклах тайцы куда более опытные водители, нежели берущие их напрокат туристы. Несмотря на то, что Таиланд входит в число стран с самым высоким уровнем смертности в ДТП в мире, всё же стоит учесть, что большинство инцидентов — порядка 80% — происходят с участниками дорожного движения именно на двухколёсном транспорте. С начала этого года в ДТП в Таиланде погибло пятеро российских граждан, более 600 пострадали. В этой связи важно оформить перед поездкой в королевство полис расширенной медицинской страховки с покрытием желательно не менее $ 100 тыс. Дело в том, что в Таиланде медицина платная для иностранцев. И счета за лечение могут быть чувствительными для любого бюджета. Например, лечение перелома со смещением может здесь обойтись в 500 тыс. рублей. Наличие же страховки позволяет оперативно получить необходимую медицинскую помощь, покрыть расходы на лечение, госпитализацию или экстренную эвакуацию.

Таиланд, несмотря на свою туристическую привлекательность и гостеприимство, в последнее время серьёзно ужесточил контроль за соблюдением иммиграционного законодательства. При безвизовом въезде в страну сотрудники полиции могут потребовать предъявить 20 тыс. батов наличными на человека или 40 тыс. батов на семью, что эквивалентно 50 и 100 тыс. рублей соответственно. Однако это выборочная проверка, которая в основном проводится в отношении людей, злоупотребляющих безвизовым режимом или проявляющих подозрительную активность. Мера крайне редко применяется к туристам. Паспорт въезжающего в страну туриста должен быть действителен не менее шести месяцев с даты въезда, а также иметь как минимум одну-две чистые страницы. Все иностранные граждане заблаговременно до въезда в страну должны заполнять цифровую карту прибытия Thailand Digital Arrival Card (TDAC). Оформляется она бесплатно, начиная с момента, когда до поездки остаётся три дня. Сделать это можно на сайте иммиграционной полиции tdac.immigration.go.th, имея под рукой данные загранпаспорта, авиабилетов и адрес гостиницы. Страница также доступна на русском языке. Если по каким‑то причинам оформить документ не удалось, то его можно заполнить в аэропорту по прибытии в специальном терминале, однако это будет сопряжено с дополнительной потерей времени.

По данным Минтуризма Таиланда, около 1,9 млн россиян побывали в королевстве в 2025 году. Этот показатель стал рекордным, граждане РФ заняли четвёртое место по числу визитов вслед за Малайзией (4,5 млн), КНР (4,4 млн) и Индией (2,5 млн). Россия является для Таиланда крупнейшим европейским туристическим рынком. С начала этого года в королевстве побывали уже более 820 тыс. российских туристов, и есть все шансы, что в этом году с учётом турбулентности на Ближнем Востоке будет установлен новый рекорд посещаемости. Тайцы знают об этом и на самом высоком уровне заверяют, что активно работают над тем, чтобы сделать отдых российских путешественников максимально комфортным и безопасным. Более того, местные власти отмечают вклад россиян в местную экономику, называя их одними из самых щедрых туристов. Это подтверждает официальная статистика: доходы от российского туристического рынка по итогам 2025 года составили $ 3,62 млрд. Больше показатель только у Китая — $ 7,95 млрд, далее с большим отрывом следуют Индия ($ 3 млрд), Малайзия ($ 2,8 млрд) и Великобритания ($ 2,4 млрд).

Таиланд — дружественная России страна, и отношение местных жителей к россиянам соответствующее. Главное — не забывать, что вы в гостях. Хотя надо отдать должное российским туристам: таиландские полицейские признаются, что российские гости практически не создают им никаких проблем. Тайцы часто любят поддержать разговор с россиянами, вспоминая общеизвестный здесь факт из нашей общей истории, а именно государственный визит в Российскую империю в 1897 году короля Сиама Рамы V Чулалонгкорна. Об этом историческом событии, заложившем основу прочных дружественных отношений между странами, жители Таиланда осведомлены ещё со школьной скамьи. Историки уверены, что именно визит Рамы V в Россию позволил Сиаму, как назывался Таиланд до 1939 года, избежать колонизации со стороны Англии и Франции. Совместную фотографию российского императора Николая II и Рамы V, сделанную в Петергофе, здесь часто можно встретить на выставках и на почётном месте в государственных учреждениях. Будучи цесаревичем, Николай II посетил Сиам в марте 1891 года, его визиту в этом году исполнилось 135 лет. А в следующем году дипломатическим отношениям России и Таиланда исполнится 130 лет.

Руководитель представительства ТАСС в Таиланде Игорь Броварник

От тяжёлой индустрии к индустрии статуса

До появления TOOMATCH Анна Паначёва выстроила крупную строительную группу, а затем стала собственником Ural Fashion Group — объединения брендов TOOMATCH, Hard Aristocrat, Super Socks и Zemlya, а также партнёром корпоративных клиентов по созданию одежды и мерча. Этот опыт крупного b2b-бизнеса позволил ей мыслить в моде не только коллекциями, но и процессами: управляемой производственной цепочкой, масштабируемой моделью и чёткой финансовой логикой.

Такой подход выгодно отличает TOOMATCH от многих нишевых fashion-проектов. Бренд изначально задумывался как устойчивый бизнес-актив: с прозрачной себестоимостью, работающими каналами продаж и понятной системой масштабирования — от собственного производства до работы с корпоративными заказами и маркетплейсами.

Рождение TOOMATCH: когда гардероб стал бизнес-моделью

Идея TOOMATCH появилась не как творческий эксперимент, а как ответ на изменившиеся привычки потребления. В период, когда международные поездки были ограничены, Паначёва начала создавать капсульные образы для себя — под деловые встречи, публичные выступления и поездки. На эти комплекты быстро сформировался устойчивый запрос: знакомые предпринимательницы и топ-менеджеры хотели «точно так же, только под себя».

Фактически TOOMATCH вырос из личного «консалтинга стиля» для деловой аудитории. Бренд занял нишу между строгим деловым дресс-кодом и открытой демонстративной роскошью — это одежда для женщин, которым важно выглядеть статусно, но без избыточной театральности.

Бренд как инструмент управления впечатлением

В деловой среде TOOMATCH работает как инструмент персонального брендинга. Концепция марки строится вокруг идеи «сдержанной роскоши»: лаконичный дизайн, архитектурный крой, премиальные ткани и ограниченные тиражи. Такие вещи легко интегрируются в повседневный деловой гардероб, но при этом считываются как маркер статуса и вкуса.

Важный момент для бизнес-аудитории — сервисная модель. TOOMATCH работает с небольшими партиями, уделяет внимание посадке, корректировкам по фигуре и индивидуальной настройке изделий. Для деловой женщины это не просто покупка платья или костюма, а минимизация времени на принятие решений: готовые капсулы закрывают сразу несколько жизненных сценариев — от переговоров до вечернего мероприятия.

Отдельное направление — корпоративные проекты. Команда Анны Паначёвой создаёт для крупных компаний мерч и форматы одежды, которые воспринимаются не как униформа, а как желанный элемент повседневного гардероба. Для корпораций это инструмент повышения лояльности и укрепления HR-бренда, для Ural Fashion Group — устойчивый b2b-канал и дополнительная точка узнаваемости.


Московская неделя моды: переход в высшую лигу

Участие TOOMATCH в Московской неделе моды и показы на главном подиуме страны стали важным сигналом не только для модного рынка, но и для делового сообщества. Региональный бренд показал, что способен конкурировать на федеральном уровне — и не за счёт громкой провокации, а за счёт выстроенного продукта и чёткого визуального кода.

Трёхкратное участие TOOMATCH в Московской неделе моды не прошло незамеченным: бренд не только закрепил репутацию сильного федерального игрока, но и получил приглашения на недели моды в Нью-Йорке и Париже. Для модного дома это шаг к международной повестке и важный сигнал рынку: уральский бренд входит в глобальное профессиональное сообщество, где отбор происходит по уровню продукта и визуального кода.

Для самой компании — это отсечка, после которой TOOMATCH воспринимается не как «интересный локальный бренд», а как полноценный игрок рынка премиальной одежды.

Перспективы: «тихая роскошь» как новая норма

Мировой тренд на «тихую роскошь» играет TOOMATCH на руку: аудитория всё меньше нуждается в демонстративных логотипах и всё больше — в вещах, которые работают как «визитная карточка в кругу своих». Российский контекст усиливает эту тенденцию: потребители ищут устойчивые местные бренды с понятным происхождением и прозрачным производством.

TOOMATCH уже отвечает этим запросам: локальное производство, ограниченные тиражи, работа с деловой аудиторией и корпоративными клиентами, экосистема Ural Fashion Group вокруг флагманского бренда.

«Заблудившийся трамвай» — это одно из тех стихотворений, которые будоражат студенческие аудитории и не отпускают читателя десятилетиями. У нас к нему особое отношение. Мы хотим открыть такую рубрику — говорить о стихах, известных и не очень, и через них — об их авторах. Начнём с Николая Гумилёва.

— Надо сказать, что это, пожалуй, моё любимое стихотворение Николая Гумилёва. В самые острые, экзистенциальные моменты я вдруг невольно начинаю его вспоминать — читаю вслух, люблю читать его друзьям. Оно мне интересно тем, что кажется в каком‑то смысле нетипичным для Гумилёва. Всё пронизано образным рядом, символами, тогда как Гумилёв, как известно, перпендикулярен символизму — он акмеист.

Ему важна поэтика вечного, предметного. Это стихотворение возникает на стыке акмеизма и символизма. Гумилёв говорит языком метафизики, но изображает предельно зримые картины. Мы видим этот трамвай, эту напудренную косу, мёртвые головы, надпись «Зеленная». Стихотворение глубокое, сильное, пророческое — написанное в 1919 году, на пороге тридцатипятилетия, и вызывающее множество толкований и интерпретаций.

— Многие считают, что это стихотворение автобиографическое. Более того, Анна Ахматова утверждала, что Гумилёв пишет о себе, пророчествует о себе и странным образом отсылает к собственной биографии.

А кто‑то видит в этом стихотворении Россию, историю, смуту Гражданской войны — неудержимую крылатую машину революции.

— Но это стихотворение о связи времён. О том, что поэт, обращённый к подлинному в собственной личности, а значит — к подлинному в человеке как таковом, ощущает себя частью вселенной. Он чувствует себя звеном, связанным со всеми эпохами и всеми людьми.

Можно вспомнить и «Божественную комедию»: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Так и здесь — эта незнакомая улица, таинственный трамвай. Интересно, что в поэме Данте словом «вожатый» неоднократно называется Вергилий — его проводник.

А кто такая Машенька? Кто‑то считает, что она играет роль Беатриче. Здесь есть ощущение древности, мифологичности. Ощущение таинственного полёта — роковой предопределённости и одновременно бессмертия через связь с разными людьми, эпохами, поколениями. И ощущение того, что всё повторяется. Трагизм повторяется.

Вообще, образ трамвая — важная тема в русской литературе. Например, у Маяковского в поэме «Хорошо!» после революции трамваи уже едут в социализм:

Дул, как всегда, октябрь ветра́ми.
Рельсы по мосту вызмеив,
гонку свою продолжали трамы
уже — при социализме

Есть у Владислава Ходасевича, тоже, кстати, акмеиста, известное стихотворение «Берлинское», написанное в эмиграции и, как мне кажется, напрямую перекликающееся с Гумилёвым. Там тоже метафизика предметности.

Человек выглядывает в окно, и происходит следующее:

Многоочитые трамваи
Плывут между подводных лип,
Как электрические стаи
Светящихся ленивых рыб.

И там, скользя в ночную гнилость,
На толще чуждого стекла
В вагонных окнах отразилась
Поверхность моего стола, —

И, проникая в жизнь чужую,
Вдруг с отвращеньем узнаю
Отрубленную, неживую,
Ночную голову мою.

Не правда ли, слышна перекличка?

Да, конечно. Здесь же и булгаковский трамвай как символ судьбы, которую нельзя остановить. У Гумилёва трамвай несёт человека сквозь время и судьбу, у Булгакова трамвай исполняет приговор судьбы. Метафизический механизм, в который человек попадает и уже не может выйти.

— Да, конечно. Всё здесь. И это стихотворение, конечно, страшное. Но мы видим, насколько всё близко — одно время, одна эпоха. Это позвякивание трамваев угадывается и сегодня, хотя мы уже не помним, что именно тогда происходило.

Гумилёв — важнейшее явление русской поэзии. В нём есть этот воинственный, бодрый, завоевательский дух — и одновременно нежность, чувство тайны и чувство трагизма. Всё это в нём соединяется.

Есть у него в «Заблудившемся трамвае» строки:

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

Звучит, может быть, высокопарно, даже вычурно, но эти строки почему‑то воспринимаются как предельно достоверные. И интересно тут слово «свобода». Оказывается, настоящая свобода — не в криках площадей, не в этой борьбе. Очень быстро приходит понимание, что через внешний, пьяный, бурлеск стихии страна выходит к грани, когда люди разлучаются с жизнью.

Здесь есть и социологическое измерение русской смуты.

Когда герой идёт представляться императрице — это отсылка к «Капитанской дочке», к Маше Мироновой, с которой связана судьба Петруши Гринёва. «Капитанская дочка» — обманчиво простое, но очень глубокое произведение, с его прозрачностью и взглядом на смуту. Пугачёв — рядом. Смута повторяется.

Это стихотворение — предчувствие разлучения с жизнью на фоне вечной русской смуты.

Есть у Гумилёва интересная фотография из Абиссинии — почти засвеченная: он стоит рядом с чернокожим предводителем племени, и свет так падает, что их лица почти неразличимы. Когда смотришь на это фото, сразу вспоминаешь: «Только оттуда бьющий свет».

Поверить тогда было невозможно…

— Да, хотя всё это происходило непрерывно. Гибель Гумилёва стала одним из главных событий русского страшного XX века.

У Ахматовой есть строки: «Чугунная ограда, сосновая кровать, как сладко, что не надо мне больше ревновать…» Но на самом деле не было ни ограды, ни кровати — был уже иной, почти растворённый в пространстве дух.

Интересно, что Гумилёв оставил глубокий след и в советской поэзии. Ахматова считала, что если бы он выжил, он мог бы сохраниться в стране и в советской литературе. Как, например, поэт Николай Тихонов, его ученик, во многом продолживший его эстетику.

Спасибо тебе.

— Спасибо.

Шёл я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы, —
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трём мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце моё стучит в ответ:
«Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?»

Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: «Зеленная», — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мёртвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковёр ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла?

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шёл представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода —
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравье
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.

1919–1920

СООБЩЕСТВО — НОВОЕ КОНКУРЕНТНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО

Что значит для бизнеса «создать сообщество»? Само по себе понятие «сообщество» довольно многозначное. Когда какая‑нибудь компания просит у меня совета по стратегии развития комьюнити, я всегда спрашиваю: «Почему вы решили инвестировать в него?» В большинстве случаев оказывается, что сотрудникам впервые приходится отвечать на этот вопрос.

Так что с него мы и начнём. В этой главе я дам вам несколько рабочих определений понятия «сообщество», расскажу об истории развития сообществ и помогу понять, почему сегодня эта тема стала такой актуальной. Я также объясню, почему комьюнити — это настолько мощная движущая сила для бизнеса. Мы начнём с общего, а по ходу рассказа будем всё больше углубляться в детали.

Итак, для начала немного истории…


РОЖДЕНИЕ КЛИЕНТСКОГО СООБЩЕСТВА

Бизнес уже давно взял курс на создание сообществ. Чтобы найти самый первый случай, когда бизнес создал команду по работе с комьюнити, придётся обратиться к истокам интернета.

Общеизвестно, что компания Apple была революционером в компьютерных технологиях. Но знаете ли вы, что она стала первой компанией, которая собрала команду по работе с сообществом и разработала для этого специальную программу?

В 1981 году, спустя пять лет после основания компании, когда Эллен Петри Линс пришла в неё на должность специалиста по связям с общественностью, было не так много возможностей для онлайн-общения.

В 1985 году, через год после перехода компании на выпуск Mac, Apple столкнулась с разочарованием клиентов — особенно со стороны тех, кто годами пользовался Apple II. Они почувствовали себя брошенными. Большая часть их отзывов приходила в офис на бумаге по почте.

Линс отвечала на письма напрямую и заметила, что на многих из них был указан код. Расспросив клиентов, она узнала, что это коды доступа к BBS — электронной доске объявлений. До этого Apple была не в курсе, что клиенты собирались на одном из самых ранних интернет-форумов и обсуждали продукцию компании.

Линс увидела новую возможность. Она предложила — вопреки противодействию, поскольку в то время интернет был для компаний неизведанной территорией, — создать собственный узел BBS и общаться с пользователями напрямую. Таким образом Apple вдруг оказалась связана с огромным клиентским комьюнити.

Для Линс это была нелёгкая битва. Если вы думаете, что сегодня взаимодействие с онлайн-сообществами — непривычная среда для компаний, то можете представить, каково это было в те времена. Компаниям было несвойственно участвовать в клиентских комьюнити. Даже известная своей нестандартностью Apple колебалась, считая связь с пользователями «издержками», а не преимуществом.

Эллен боролась за инвестиции в развитие сообщества. Она постоянно общалась с клиентами, собирала их отзывы и распространяла внутри компании. В результате долгой борьбы она нашла единомышленника — исполнительного директора Apple Джона Скалли. При его поддержке родилась Apple User Group Connection (AUGC), которую возглавила Линс.

«Мне посчастливилось участвовать в этом проекте, и я не смогла бы сделать это одна — хотя боролась я за него в одиночку, — рассказывает Линс. — Никто об этом и не думал, пока я не начала озвучивать предложения пользователей».

Группы AUGC объединили клиентов Apple со всего мира и предоставили им возможность высказаться. Джон Скалли вёл дискуссии в этих группах, делился с пользователями новостями и прислушивался к их отзывам. Так Apple приоткрыла завесу, чего в то время не делала ни одна компания, и тем самым завоевала любовь клиентов.

«Это начало очеловечивать компанию в то время, когда все технологии сводились исключительно к машинному производству», — рассказывает Линс.

На тот момент такой подход был революционным для бизнеса и предвосхищал дальнейшие перспективы.


ПОДЪЁМ КОМЬЮНИТИ-ОРИЕНТИРОВАННОГО БИЗНЕСА

Компания Apple раньше других заметила важную тенденцию, которая будет набирать обороты в следующие десятилетия, — рост влияния клиентов.

Во времена, когда покупатели (за исключением технически продвинутых пользователей досок BBS) не могли общаться друг с другом и сравнивать продукты, компаниям не было нужды уделять столько внимания поддержке клиентов. Если опыт покупателя оказывался неудачным, у него не было возможности поделиться этим со множеством других пользователей.

Всё изменилось, когда потребители неожиданно начали общаться друг с другом в интернете и делиться отзывами о товарах. Сарафанное радио заработало на полную мощность, а позитивные или негативные настроения распространялись как бушующий пожар.

В результате возник масштабный тренд на обслуживание клиентов, который возглавили такие компании, как Zappos и Amazon. В книге «Доставляя счастье» генеральный директор Zappos Тони Шей вспоминает, как радикально они подошли к развитию бизнеса: «Наша философия заключалась в том, чтобы взять большую часть денег, которые мы потратили бы на маркетинговую кампанию, и вложить их в обслуживание клиентов. Сарафанное радио — куда лучшая реклама».

На то время это было неслыханно, и это сработало! Это была революция в отношениях бизнеса с клиентами. Компания Zappos стала крупнейшим интернет-магазином обуви. Оказалось, что ставить потребителя на первое место — это конкурентное преимущество.

Тенденция росла по мере развития социальных сетей. Компании стали нанимать целые команды по работе с контентом и социальными сетями, чтобы укрепить доверие и наладить более тесные контакты с клиентами. Появились понятия «входящий маркетинг» (inbound marketing) и «успех покупателя» (customer success). Всё для того, чтобы покупатель был доволен. Компании стали уделять первостепенное внимание тому, чтобы помочь клиентам лучше использовать их продукты, совершенствовать навыки и расти по карьерной лестнице. Ведь успешный клиент — это лояльный клиент.

Но это всё ещё была коммуникация «один на один» и «один ко многим». Представитель компании напрямую общался с клиентом или создавал контент, который распространялся среди большой аудитории. Но за редкими исключениями (вроде Apple) большинству компаний не удавалось создать пространство для общения «многие ко многим».

При общении «один на один» вы ограничены количеством людей, с которыми можете установить связь и глубокое доверие. При общении «один ко многим» вы можете охватить большую аудиторию, но вам будет недоставать глубины. При общении «многие ко многим» ограничений нет.

Потому‑то сегодня мы видим, как поддержка клиентов и контент-маркетинг уступают место новой эре взаимоотношений с клиентами — клиентскому сообществу.

Эта следующая фаза заключается в том, чтобы помочь клиентам и другим заинтересованным сторонам наладить связь друг с другом. Компании стремятся выделиться какой‑то особой коллективной энергетикой, знаниями и опытом своих самых преданных клиентов, поклонников и партнёров. Когда люди чувствуют себя частью сообщества, оно становится их домом. Они не хотят уходить. И они будут вносить свой вклад и развивать сообщество так, как вы даже не можете себе представить.

В мире мало примеров компаний, которые используют возможности сообщества лучше, чем Salesforce. Эрика Кюль за 17 лет своей работы в Salesforce создавала программу сообщества с нуля. Однажды Кюль назвала себя бульдогом, который не ослабит хватку, если вцепился. И она определённо не отступила, когда речь зашла о работе с сообществом. Как и в случае с Эллен Линс в Apple, компания Эрики не хотела идти ей навстречу, и она долго пыталась добиться от руководства понимания роли комьюнити и масштаба открывающихся возможностей. К счастью для Salesforce, они поверили ей и дали шанс доказать свою правоту.

Она знала, что единственный верный способ добиться поддержки — это продемонстрировать хорошую статистику, и решила показать, как сообщество влияет на прибыль. Каждый раз, когда она бралась за новый проект комьюнити, она старалась убедиться, что его результаты будут измеримыми, а сам он — окупаемым.

За годы работы она смогла показать, как сообщество сокращает расходы на техническую поддержку, ускоряет внедрение продукта, способствует росту потребительских расходов и удержанию клиентов. Она стала первым вице-президентом Salesforce по работе с сообществом, и комьюнити сделалось неотъемлемой частью каждого продукта Salesforce. Сейчас в сообществе Salesforce Trailblazer более 3 миллионов участников, которые поддерживают друг друга и учат тому, как эффективнее использовать продукт и развивать профессиональные навыки. Недавнее исследование компании показало: 82% её клиентов считают, что сообщество повышает рентабельность инвестиций в продукты Salesforce, а 93% отметили, что оно помогает им находить новые продукты и инструменты, которые они могут использовать в наборе продуктов Salesforce.

С каждым днём становится всё более очевидно: путь к успеху компаний лежит через создание сообществ. Одно исследование недавно показало, что более половины компаний из топ‑50 Fortune Global 500 и 50 самых дорогих стартапов в мире инвестируют в развитие комьюнити.

Новые компании, поднявшиеся в эпоху комьюнити-ориентированного бизнеса, с самого начала возвели сообщество в приоритет и занялись его формированием ещё до создания продукта.

В пример можно привести сервис для совместного проектирования Figma. Изначально Figma создавалась как сообщество дизайнеров для встреч и общения. Основатели считали, что дизайн должен быть коллективным и существовать в режиме онлайн, поэтому начали создавать программу для своего сообщества. Сегодня более миллиона дизайнеров пользуются Figma, а стоимость компании оценивается в 2 миллиарда долларов — и это всего за 8 лет работы.

Приложение для создания баз данных Notion — ещё один пример, когда компания с самого начала сосредоточилась на сообществе, создала платформы для совместной работы, чтобы пользователи могли делиться друг с другом шаблонами, и приобрела культовую популярность. Или же возьмём приложение для заметок Roam Research, чьи клиенты буквально называют себя «культом Roam», — сообщество проходит красной нитью по всему, что они делают.

Сегодня наблюдается рост комьюнити-предпринимательства, в котором сообщество и есть продукт. Долгие годы крупные социальные сети единолично контролировали сферу онлайн-сообществ. Однако сейчас активно развиваются такие независимые комьюнити, как Indie Hackers — сообщество для начинающих предпринимателей, выкупленное компанией Stripe; Product Hunt — сообщество для поиска новых IT-продуктов и обмена ими, выкупленное Angel List. Эти комьюнити-ориентированные компании стремительно развиваются. Они служат моделью для создания финансово устойчивых сообществ. И число таких компаний будет только расти.


ЧУВСТВО ОБЩНОСТИ ДЛЯ КЛИЕНТОВ

Прежде чем мы углубимся в бизнес-ценности, важно разъяснить, что конкретно мы имеем в виду под термином «сообщество».

Сообщество — это очень широкое понятие. Если вы спросите 100 человек: «Что такое сообщество?» — то услышите сто разных ответов. Это общая идентичность! Это общая страсть! Это люди, которые заботятся друг о друге! Это соседи! Это религия! Это вера! Это семья! Это фанбаза! Это друзья! Это спортивная команда!

В зависимости от контекста «сообществом» можно назвать всех людей в мире или пару человек. Социологи и эксперты по комьюнити потратили десятилетия на то, чтобы сформулировать, что именно делает группу людей «сообществом».

Мне всегда нравилась теория, которая оказала наибольшее влияние на последние исследования в области психологии сообществ. Это теория чувства общности, которую сформулировали в 1986 году социальные психологи Дэвид Макмиллан и Дэвид Чавис.

Авторы описывают чувство общности как «ощущение сопричастности, чувство, что члены группы важны друг для друга и для группы, и общая вера в то, что потребности членов группы будут удовлетворены благодаря их стремлению быть вместе».Согласно теории, существует четыре фактора, способствующих формированию чувства общности: сопричастность, влияние, интеграция с удовлетворением потребностей и общая эмоциональная связь.


СОПРИЧАСТНОСТЬ

Сопричастность — это чувство принадлежности или некоего родства с другими людьми. Она включает пять признаков:

1. Границы. Как люди становятся членами сообщества и где находятся границы, не пропускающие остальных?

2. Эмоциональная безопасность. Выстраивая границы и включая нужных людей, вы создаёте доверие и ощущение безопасности.

3. Чувство принадлежности и идентификация. Участники должны чувствовать, что они вписываются в коллектив и что это «их сообщество».

4. Личный вклад. Если участники вносят свой вклад или идут на какие‑то жертвы ради сообщества, это укрепляет их чувство общности.

5. Символика. Общий символ, например футболка спортивной команды или логотип бренда, создаёт чувство общности.


ВЛИЯНИЕ

Второй элемент — это влияние, или чувство значимости. Оно должно работать в обе стороны: участники должны чувствовать, что влияют на сообщество, а сообщество — что воздействует на участников.

Ещё один важный момент: прежде чем просить о чём‑то, нужно что‑то дать. Согласно этой теории, люди, которые признают, что потребности, ценности и мнения других людей имеют для них значение, часто становятся самыми влиятельными членами группы. В то же время те, кто всегда стремится влиять, пытается доминировать, игнорируя желания и мнения других, часто оказываются наименее авторитетными членами комьюнити.

Поэтому важно создать в сообществе такую атмосферу, чтобы участники чувствовали, что они могут влиять на происходящее. Каждый участник должен знать, что его слышат, даже если слушатель — просто комьюнити-менеджер.

А чтобы сообщество могло влиять на своих членов, оно просто должно быть интересным для них. Оно должно стать ценностью, которую не захочется потерять.


ИНТЕГРАЦИЯ И УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ПОТРЕБНОСТЕЙ

По сути, это означает, что, присоединившись к сообществу, участники получают то, на что рассчитывали.

Ваше сообщество, как и любой другой продукт, должно решать какую‑то проблему для его членов, чтобы оно стоило их времени и усилий.

Вознаграждение может быть конкретным: например, ответ на вопрос или налаживание контактов. Или неосязаемым: например, чувство сопричастности, ощущение цели, приобретение нового друга и т. д. Члены сообщества должны чувствовать себя вознаграждёнными, чтобы продолжать участвовать в его жизни.

Вот почему так важно поговорить с пользователями и хорошо узнать их. Так вы сможете понять их потребности и то, как сообщество может наиболее эффективно помочь им.


ОБЩАЯ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СВЯЗЬ

У любого здорового сообщества есть своя история. Члены сообщества связаны прошлым совместным опытом и верой в то, что в будущем их ждёт ещё больше.

Опыт формирует прочную эмоциональную связь. Именно поэтому сообщество, пережившее кризис, нередко становится только сильнее: ведь его члены вместе преодолели трудную ситуацию.

Этот фактор является определяющим элементом «добротного сообщества».

Эти четыре фактора помогут вам лучше понять силу сообщества. Любая группа людей потенциально может стать сильным комьюнити. Однако сообщество без чётко определённого членства, взаимного влияния, удовлетворения потребностей и общей эмоциональной связи слабо.

Есть немало компаний, которые разбрасываются термином «сообщество», называя им своих клиентов и аудиторию независимо от того, существует ли на самом деле глубокое чувство общности между теми, кого они имеют в виду.

Призываю вас поразмышлять над тем, как создать настоящее клиентское сообщество, а не просто лепить этот ярлык на всё подряд. Ведь если вы сможете создать настоящее чувство общности для своих пользователей, это мотивирует их вносить вклад в развитие комьюнити. Именно это позволит вашему бизнесу получить преимущества, о которых пойдёт речь дальше.


РАСТЁТ КАК НА ДРОЖЖАХ

Когда вы даёте людям подлинное чувство общности, это побуждает их к участию. Если вы заинтересовали достаточно много людей, это открывает невероятные перспективы.

Компании Duolingo, которая помогает в изучении иностранных языков, во главе с замечательным ведущим руководителем по работе с сообществами Лаурой Нестлер удалось нарастить значительное комьюнити. Duolingo во всех своих начинаниях ориентируется на сообщество, и это позволило компании добиться невероятного роста за относительно короткий срок: она вышла на рынок в 2012 году, а сейчас предлагает около 100 различных курсов для более чем 300 миллионов пользователей.

На разработку 100 курсов по иностранным языкам нужно очень много ресурсов. В отличие от Duolingo, программа для изучения языков Rosetta Stone была создана в 1992 году и предлагает всего 23 языка. Однако Duolingo добилась всего этого с чуть более чем 300 сотрудниками, тогда как в Rosetta Stone работает более 1 300.

Сегодня Duolingo (по предварительной оценке) может стоить более 1,5 миллиарда долларов, а рыночная стоимость Rosetta Stone составляет около 700 миллионов долларов.

Так в чём же секрет успеха Duolingo? Всё правильно… сообщество! Большинство курсов на Duolingo разрабатываются при участии комьюнити. Специалисты Duolingo руководят и формируют структуру учебных программ, а также проверяют весь контент перед публикацией. Но сообщество также вносит свой вклад в содержание курсов и переводы.

Duolingo опирается на сообщество не только в отношении своего основного продукта. Компания пошла навстречу пользователям, когда обнаружила, что они хотят практиковаться в языках непосредственно друг с другом. Duolingo спросила наиболее активных клиентов, не хотят ли они поучаствовать в организации локальных мероприятий для учеников. И сегодня команда из трёх человек в Duolingo отвечает за проведение более 2 600 мероприятий в месяц.

О таком размахе компании могут только мечтать. И достичь его можно только с помощью комьюнити-ориентированного подхода. Предоставив своим клиентам возможность общаться и поддерживать друг друга, вы добьётесь гораздо большего эффекта при меньших затратах по сравнению с традиционными тактиками ведения бизнеса.

Это не значит, что вы должны нанять младшего менеджера по работе с сообществами и ждать, что он проведёт 1 000 мероприятий. Для того чтобы сообщество преуспевало, необходимо инвестировать средства в нужных людей и правильные механизмы. При наличии прочного фундамента ваше сообщество будет расти как на дрожжах.

Говоря о ценности сообщества, люди чаще всего акцентируют внимание на удержании клиентов и повышении их лояльности за счёт комьюнити. Это действительно весьма ценно, но главное конкурентное преимущество в том, чтобы стимулировать этих лояльных клиентов вкладывать в сообщество энергию, знания и навыки. Именно благодаря их вкладу открывается перспектива для вашего роста.

Звучит довольно просто, но на самом деле для большинства компаний это требует КАРДИНАЛЬНОГО изменения мышления.

Сила в количестве. Компании, строящие активные сообщества, получают доступ к огромному числу людей, которые вносят вклад в решение бизнес-задач. За счёт развития сообщества вы можете масштабировать что угодно: продукт, маркетинг, поддержку или любую другую часть своего бизнеса.


СООБЩЕСТВО — ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ ВАШЕЙ КОМАНДЫ

Традиционные корпорации привыкли полагаться на контроль. Они контролируют продукт, бренд, маркетинг, клиентский опыт. Но чтобы создать сообщество, компании должны научиться делегировать полномочия.

Исторически сложилось, что только сотрудники вносят вклад в развитие компаний, а клиенты лишь потребляют. Маркетологи занимаются маркетингом, разработчики — продуктом, контент-менеджеры — контентом, а служба поддержки помогает клиентам. Сообщество же расширяет возможности каждой из этих команд, объединяя людей для участия в тех же проектах и достижения тех же целей. Это фундаментальный сдвиг в работе бизнеса. Каждый может внести свой вклад, стоит только позволить ему это.

Наделять людей полномочиями — значит доверять им. А для большинства компаний это не так‑то просто. Это распространённая проблема среди моих клиентов. Они думают, что если поручить работу не штатным сотрудникам, то качество снизится, репутация будет испорчена, а дела пойдут вкривь и вкось.

Но подумайте вот о чём: делегировав часть контроля, вы прокладываете путь к росту и развитию. В вашем сообществе есть люди. Создайте группу желающих поучаствовать в совместной работе.

При этом не нужно совсем отказываться от контроля. Идея в том, чтобы установить рельсы, по которым поедет ваш локомотив добровольцев. Например, компании создают инструкцию по проведению локальных мероприятий с требованиями по оформлению, выбору спикеров, кодексу поведения и всё остальное. И в рамках этих правил региональные руководители получают свободу для творчества.

Филипп Бодетт занимался созданием команд сообщества в Wikipedia, Wikia, Reddit и Atlassian. Однажды он сказал мне, что на любой должности, связанной с сообществом, «отпускает контроль настолько, насколько это возможно». Этот урок преподал ему основатель Wikipedia Джимми Уэйлс. Wikipedia стала успешной благодаря тому, что руководство проекта отпустило контроль на периферию комьюнити. Редакторы, создающие и редактирующие контент на сайте, руководствовались едиными правилами, нормами и ценностями платформы, но в остальном имели значительную свободу действий.

Для того чтобы каждый участник мог полноценно интегрироваться в сообщество, необходимо делегировать полномочия на локальный уровень.

Под словом «локальный» я имею в виду не только географическое положение. Я имею в виду, что вы передаёте управление в руки людей, которые находятся ближе всего к проблеме. Вы наделяете полномочиями тех, кто хорошо знаком с нуждами и потребностями конкретной группы, которой вы пытаетесь помочь.

Только так вы сможете масштабировать свой проект. Wikipedia передала экспертам контроль над созданием статей практически на все возможные темы. Reddit доверил модераторам управление сабреддитами на сотни тысяч тем. Duolingo разрешил участникам комьюнити создавать языковые курсы и организовывать местные мероприятия.

Каждый руководитель понимает, что единственный способ развить бизнес — это делегировать ответственность членам команды. Неспособность распрощаться с тотальным контролем — это препятствие на пути к успеху. Но только передав контроль от членов команды к потребителям, можно построить сообщество.

Вам необязательно работать с волонтёрами. Некоторые компании просто нанимают региональных руководителей. Именно так своим сообществом управляет Yelp — сайт отзывов о ресторанах и небольших бизнесах. Как только в каком‑то городе набирается достаточно большая аудитория, они назначают штатного менеджера сообщества, который будет курировать эту локацию. Он занимается рассылкой, проводит мероприятия, развивает локальные партнёрства и решает все вопросы, связанные с конкретным городом.

Другие компании мотивируют региональных руководителей волонтёров, позволяя им получать прибыль от своей деятельности. Именно так функционирует программа TEDx. Местные организаторы локального мероприятия TEDx несут ответственность за его проведение и оставляют себе весь доход. Они отвечают за продажу билетов, привлечение спонсоров и планирование бюджета своих программ. TED даёт организаторам подробное руководство, что позволяет проводить все мероприятия TEDx в едином формате. В то же время организаторы свободно могут создавать уникальное событие, отбирать контент и адаптировать его к местной специфике.

Сообщество — это поезд, где рельсы — это хорошая, строгая методичка, которой все будут следовать. И в то же время каждый проводник должен иметь пространство для творчества.


ВЛАСТЬ НАД УМАМИ

И бизнес, и сообщество делает успешными одна вещь — владение умами. Создать сообщество для бренда — один из самых эффективных способов заработать репутацию заслуживающего доверие лидера отрасли или заинтересовать людей новой сферой.

Люди должны воспринимать ваше комьюнити как палочку-выручалочку в сложных ситуациях.

Миллионы разработчиков, столкнувшись с проблемой, первым делом обращаются за помощью на Stack Overflow. Миллионы администраторов отделов продаж приходят за советом в сообщество Salesforce Trailblazer. Для маркетологов нет лучшего помощника, чем конференции Inbound, которые проводит компания HubSpot. Привычка, как известно, вторая натура. Когда мы находим рабочую схему, то возвращаемся к ней снова и снова, пока у нас не сформируются нейронные связи и это не станет рефлексом.

Когда у нас возникает проблема, наш мозг перебирает уже знакомые, проверенные варианты. Сделайте так, чтобы ваше сообщество было полезным для клиентов, стало для них спасательным кругом. Тогда они будут уверены, что им всегда есть куда обратиться.

Так комьюнити будет расти естественным путём. Помоги одному, и он расскажет о тебе другим страждущим. Именно так большинство людей узнают о нашей компании и её продукте. Мы растём в основном благодаря сарафанному радио: «Так вас интересует развитие сообщества? Тогда вам в CMX!»

Завладеть умами несложно (но и не так уж просто): нужно успешно решить проблему людей столько раз, чтобы у них вошло в привычку обращаться к вам. Они должны быть уверены, что в вашем онлайн-сообществе найдут качественный ответ в кратчайший срок. Они должны быть уверены, что на вашем мероприятии будет первоклассный контент и участники и что они получат именно то, за чем пришли.

Тогда всякий раз, сталкиваясь с вопросами из вашей сферы, они будут думать о вашем сообществе — и именно к вам обратятся в первую очередь.

ТО, ЧТО НЕЛЬЗЯ УКРАСТЬ

Одна из причин растущей важности сообществ в том, что подделать или украсть продукт довольно просто, а вот украсть комьюнити — нет.

Сегодня любой может воссоздать ваш продукт. С появлением платформ с «низким кодом» (low-code) и без кода (no-code) умение программировать становится необязательным для запуска софтверной компании. Кроме того, стремительно развиваются курсы и школы кодирования, которые каждый день выпускают всё больше специалистов. Так что, если вы рассчитывали вырваться вперёд за счёт достижений в разработке, скорее всего, вас ждёт разочарование.

А вот сообщество скопировать или украсть невозможно, потому что это не программное обеспечение. Кто‑то может подделать внешний вид, атмосферу и функции вашей платформы. Но нельзя подделать людей, отношения, эмоциональные связи и идентичность сформировавшегося сообщества.

Чтобы создать комьюнити, нужно время. Это может стать проблемой для компаний, которые хотят всё и сразу. В реальности сообщество начинает приносить пользу бизнесу примерно через 6−12 месяцев. А на то, чтобы оно стало зрелым, могут уйти годы.

Однако это значит, что вашим конкурентам потребуется столько же времени на создание своего сообщества. А если ваше комьюнити уже зарекомендовало себя, стало той самой палочкой-выручалочкой, очень трудно заставить потребителя уйти, разорвать эмоциональные связи.

Отличным примером тому служит сообщество Salesforce Trailblazer. Купив программное обеспечение Salesforce, клиент получает не только инструмент, но и доступ к очень ценной социальной сети, сети поддержки. Сообщество стало бесценным источником знаний для многих его членов. Оно помогает им расти по карьерной лестнице, повышать зарплату и завязывать глубокие отношения. Ни один другой поставщик CRM-систем не добьётся такого результата, если не потратит годы на создание сообщества так, как это сделала команда Salesforce.

Для тех, кто пользуется вашим продуктом, уже существует «стоимость переключения» на другой продукт. Они уже привыкли к вашему функционалу и сервису. Вспомните Apple и Microsoft и подумайте, как трудно заставить кого‑то сменить операционную систему.

Сообщество добавляет к «стоимости переключения» эмоциональный фактор. Уход от вашего продукта означает уход от людей, от каких‑то контактов, которые они накопили. Уход от вашего продукта сопряжён с личными издержками.

ЧТО ХОРОШО ДЛЯ БИЗНЕСА — ХОРОШО ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

В этой книге мы будем много говорить о ценности комьюнити для бизнеса. Но нельзя недооценивать реальное положительное влияние, которое может оказать формирование сообщества на вашу команду и на весь мир. Это главная причина, почему я и многие мои коллеги занимаемся этим делом.

Сообщества брендов — двигатель масштабных позитивных изменений в жизни людей. Великие компании не считают мерилом успеха одну лишь прибыль. По-настоящему выдающиеся компании существуют для того, чтобы делать мир лучше, справедливее и стабильнее.

Компании, которые инвестируют в комьюнити исключительно из коммерческих соображений и не хотят по-настоящему помогать людям, в итоге получат ненастоящие, неустойчивые сообщества с незаинтересованными в развитии участниками.

Есть две вещи, на которые должна ориентироваться любая программа развития сообщества:

— как стать ценным для членов сообщества, создать чувство сопричастности и эмоциональную безопасность;

— как стать ценным для компании и достичь реальных результатов.

Порой кажется, что компаниям не под силу создать аутентичное сообщество, потому что они преследуют исключительно коммерческие цели. Если в приоритете всегда прибыль, а не потребности членов сообщества, как можно утверждать, что они на самом деле заинтересованы в развитии комьюнити?

Здесь нужен сбалансированный подход. Вы должны быть уверены, что бизнес стабильно развивается, чтобы вкладываться в реализацию миссии. При этом вы должны всегда прислушиваться к людям, на которых влияет ваша компания, и учитывать их потребности.

По большому счёту, бизнес — это тоже своего рода сообщество. А для существования и процветания любого сообщества необходима финансовая устойчивость.

Вначале КАЖДЫЙ бизнес вынужден уделять комьюнити приоритетное внимание. Основателям приходится убеждать первых сотрудников и клиентов присоединиться к ним ещё до того, как они создали продукт и вышли на рынок. Им приходится идти на определённые уступки. Искать индивидуальный подход к каждому клиенту и сотруднику, чтобы люди чувствовали себя частью чего‑то интересного… чего‑то большего, чем они сами.

Со временем внимание к сообществу ослабевает, потому что основатели уже не могут общаться с каждым сотрудником и клиентом так тесно, как раньше. Они отрываются от людей, которые формируют их бизнес. Именно в таких случаях компании становятся морально неполноценными.

Но если вы посмотрите на действительно выдающиеся компании, те, что продолжают вести за собой людей, даже достигнув значительных успехов, вы увидите, что у них есть все элементы сообщества: символика, общий язык, общее чувство идентичности и цели, общественные пространства, поощрение инициативы, уровни лидерства и т. д. Всё здесь!

Сообщество — это бизнес.

Бизнес — это сообщество.

Хороший бизнес концентрируется на служении людям и создании уникальной культуры. А хорошее сообщество находит способ оставаться финансово устойчивым, чтобы продолжать служить участникам.

Если у сообщества не будет средств к существованию, оно станет бесполезным. Организаторы не смогут содержать себя сами. Нехватка ресурсов будет провоцировать у них стресс из-за необходимости продолжать своё дело. В конце концов, они перегорят, и сообщество исчезнет.

Если вы найдёте способ зарабатывать деньги, у вас будет возможность создать сообщество, которое сможет стабильно поддерживать своих членов и лидеров. Трудно сосчитать, сколько раз я видел, как прекрасные сообщества угасали из-за того, что организаторы попросту перегорали из-за нехватки средств.

И если бизнес перестаёт воспринимать себя как сообщество, а становится просто бесчувственной машиной, что ж… последствия налицо. Ценности смываются в унитаз. Культура становится токсичной. Развитие достигается любой ценой, границы переступаются, правила нарушаются, а моральный компас компании разбивается вдребезги.

Самые успешные бизнес-лидеры понимают, что ценности и миссия — это смысл их существования, а прибыль — средство для достижения этой цели. Они понимают, что если им удастся заставить сотрудников, партнёров и клиентов почувствовать себя ценными, взаимосвязанными, готовыми к сотрудничеству и расширению полномочий, то у компании есть реальный шанс достичь колоссального успеха.

А процветающее сообщество понимает, что оно должно работать как хорошо отлаженный механизм: действовать профессионально и быть финансово стабильным. Строить сообщество в качестве хобби — это хорошо. Но если вы хотите создать большое, сильное и перспективное сообщество, вам нужно воспринимать это как бизнес.

Сообщество — это труд каждого человека в вашей команде, а не только команды комьюнити. Команда комьюнити отвечает за организацию и поддержание пространства для общения участников сообщества. Продукт при этом решает задачу комьюнити, маркетинг способствует его росту, а служба поддержки помогает в решении его проблем. Это ВСЁ и есть сообщество.

Создать чувство сопричастности — непростая задача. Для этого нужны правильные вложения, верная команда и искреннее желание помочь. Однако, если всё сделать правильно, это крайне положительно повлияет на доходы вашего бизнеса и на жизнь всех, с кем он соприкасается.